Говорят на этой неделе много и с удовольствием. Президент порадовал студентов КазНУ набором цитат мировых авторитетов, призывов и цифр. Заставляет задуматься слоган «никогда не переставай начинать, никогда не начинай переставать», который, по мнению президента, должен быть усвоен со школьной скамьи. Я думаю его уже сейчас можно смело высечь на мраморном фасаде Дома Правительства, обитатели которого давно уже превратили своё служение народу в череду бесконечных начинаний. Тема оттягивания конца прозвучала и в призыве к молодёжи подключиться к проблеме продления жизни и омоложения, не для сверстников, конечно, а для тех, кто в этом остро нуждается. Нации необходимо интеллектуальное ядро, которое президент предлагает выращивать в помещениях международного уровня силами имеющегося преподавательского состава. На мой взгляд, нужно одновременно научится ещё и привлекать, и удерживать, чтобы выращенные не разъезжались.
Говорил премьер, выступая на годовщине Самрука. В духе Ночного дозора Карим Кажимканович отправил юбиляра за «свежей кровью в виде иностранных инвестиций и передовых технологий», не обмолвившись, правда где и как её брать. Посетовав на обилие врагов прошлой осенью, которые подталкивали страну уйти в «спираль», премьер отдал должное прозорливости главы государства, предусмотревшего «разные вещи». Похвалив Самрук за последовательное и быстрое опустошение государственной казны, премьер посоветовал переходить от поддержки функционирования к поддержки развития. Перевод экономики из реанимации в общую палату будет сопровождаться мерами нефинансовой поддержки, постом и молитвами, надо полагать. Главным уроком кризиса стало осознание важности макроэкономических индикаторов и роли государства в экономике. Теперь, всё у нас будет по-другому. У меня выступление премьера ассоциируется с образом цыганки, обходящей базарные ряды с дымящимися в ковшике травами, и бормочет что-то невнятное, и запах оставляет неприятный, но тем, кто верит, вполне может помочь.
Выступали по разным поводам и Келимбетов, и Марченко, и даже Елена Леонидовна вернулась к идее моральной сертификации акционеров финансовых институтов. Но меня больше других заинтересовало интервью Сайденова. Анвар Галимуллаевич, последнее время выступает нечасто, и больше комментирует английский суд, чем события в банке, тем интереснее было прочитать его ответы журналисту Свободы слова. Сайденов не стал открещиваться ни от ответственности за бурный рост банковского сектора, ни от отрицания предпосылок грядущей девальвации, что, безусловно делает ему честь. Гораздо меньше уверенности он продемонстрировал, говоря о БТА. Я подозреваю, Анвару Галимуллаевичу очень неуютно в этой позиции, но, с партией не спорят, и он вынужден выдавать желаемое за действительное. Оказывается, сумма списания задолженности была рассчитана, исходя из возможностей погашения её остатка до 2014 года. На самом деле, ни у кредиторов, ни у банка нет сомнений в том, что пятнадцать раз нарисованные в презентации ступеньки неуклонного роста БТА, остаются просто картинкой. Основной же темой дискуссий является состояние портфеля и объём списаний.
На вопрос о том, отразится ли амнистия зеркально на заёмщиках банка, г-н Сайденов, как в старом анекдоте, попросил не путать распутство с агрессией, поскольку заёмщики по отношению к банку находятся совсем в другой позиции. Во-первых, именно их деньгами банк предполагает расплачиваться с кредиторами, а значит любая амнистия увеличивает запрашиваемый у кредиторов дисконт. Во-вторых, банк в своей деятельности уже столкнулся с мошенничеством, а заёмщики – ещё нет. Логика второго посыла от меня ускользает, но, судя по заявлениям председателя – это один из главных козырей в переговорной колоде БТА.
Ещё более расплывчато ответил Анвар Галимуллаевич на вопрос о цене захода в банк, которая на сегодня оценивается в 7 млрд. долл. Выделить БТА на порядок меньшую сумму, которую мы с Аблязовым на тот момент просили, по его словам, значило нанести смертельный удар не только банку, но и всей финансовой системе. Неизбежное в этом случае банкротство БТА со скоростью степного пожара перекинулось бы на другие рядом стоящие банки, и уже через месяц обездоленным депозиторам не осталось бы ничего другого, как выковыривать из под пожарищ обугленные черепки. На вопрос, чем отличается текущая ситуация управляемого пожара, в который правительство продолжает подливать бензин, г-н Сайденов, не моргнув глазом ответил – платежами.
К моменту захода Самрука, по его словам, неплатежи в банке росли в геометрической прогрессии. Остаётся гадать, почему эта информация не облетела рынок, и не привела на порог банка растущую в геометрической прогрессии толпу клиентов. Возможно, это были те клиенты, которые сообщали нам в последние дни перед заходом о звонках из Самрука с рекомендациями немедленно закрывать счета в связи с грядущим банкротством банка. Как бы то ни было, вместо того, чтобы накапливать недовольство внутри страны, Самрук предпочёл накапливать его за её пределами и разом объявил об отказе от погашения 12 млрд. внешней задолженности. Вопреки всем предыдущим сомнениям, финансового апокалипсиса такой шаг не вызвал, что позволило Самруку и дальше вставлять деньги в банк для расчетов с внутренними клиентами. Спрашивается, стоила ли овчинка выделки?
Шансы банкротства Анвар Гаимуллаевич оценивает пессимистично, поскольку после расчетов с бюджетом, выплаты зарплат и возврата депозитов кредиторам уже ничего не достанется. Меня смущает такой расчет. Поскольку банк второй год работает с убытком, задолженности перед бюджетом у него быть не должно. Зарплата, судя по отсутствию жалоб, платится вовремя. Остаётся предположить, что вся ликвидационная стоимость банка равняется сумме размещённых в нём депозитов. Это означает, что реальная стоимость банковского кредитного портфеля меньше даже той оценки, которая сделана в презентации комитету кредиторов. Если так, то предлагаемый банком 80% дисконт иначе как подарком не назовёшь. Я также не согласен с оптимизмом своего преемника в части влияния банкротства банка на суверенный рейтинг. Капитализация фонда гарантирования депозитов - это прямые расходы государственных средств, а возможность обращения кредиторских исков на Самрук и правительство будет служить дополнительным фактором понижающего давления на рейтинг.
Совершенно неожиданно выяснилось, что газета Республика расплачивается штрафом не за ту статью, которая стала предметом рассмотрения в суде, а в большей степени за мои грехи. По словам г-на Сайденова материальный ущерб банку был нанесён в результате того, что неквалифицированная часть людей отреагировала на мои негативные прогнозы в отношении банка. Мне обидно и за свою читательскую аудиторию, на которую с ходу навесили лейбл неквалифицированных обывателей, и за газету, которая начала меня регулярно печатать только с июня месяца. Даже моё первое мартовское интервью вышло уже после того, как я дал интервью радио Азаттык и Немецкой волне. Я думаю, что причина здесь не в квалификации, а в той степени доверия, которую вызывает тот или иной автор. У Анвара Галимуллаевича было достаточно поводов и гораздо больше медийных возможностей для того, чтобы меня опровергнуть. И его профессионализм, и его репутация на рынке стоят немало даже у квалифицированной части людей. Разница между нами только в том, кто сколько правды за собой чувствует. И эту уверенность, либо её отсутствие невозможно компенсировать, ни слогом, ни профессионализмом.
пятница, 16 октября 2009 г.
понедельник, 12 октября 2009 г.
Зачем Халыку капитал?
«Все животные равны, но некоторые равнее других.»
Дж. Оруэлл «Скотный двор»
В пятницу АО «Народный банк» объявил о дополнительной эмиссии 67,5 млн простых акций. Дополнительная эмиссия осуществляется среди неограниченного круга инвесторов по цене 104,03 тенге. Сообщение, как сообщение - ещё одна хорошая новость в период кризиса. Но, неистребимая привычка искать причинно-следственные связи заставила меня отправиться на сайт нашей биржи, с целью перепроверить опубликованную информацию и выяснить, почему именно сейчас, и именно 67,5 млн. Ответ на первый вопрос на первый взгляд очевиден, ухудшающееся на фоне кризиса качество кредитного портфеля увеличивает нагрузку на капитал. Чтобы создавать дополнительные провизии, и при этом выполнять норматив достаточности, нужен небольшой запас, который банк и делает.
Ответить на второй вопрос оказалось сложнее. Согласно выпискам о составе акционеров регистрация новой эмиссии состоялась в январе. На тот момент главный акционер банка, Холдинговая группа АЛМЭКС держала 68,7% голосующих акций. Банк удвоил количество объявленных акций с 1,13 до 2,4 млрд. и выпустил 575 млн. конвертируемых привилегированных акций. В марте Самрук оформил на себя 259 млн. простых акций и в июне добавил к ним 196 млн. привилегированных. Напомню, что 120 млрд. тенге в уплату за эти акции банк получил в виде депозита ещё в конце января. Суммарно стоимость акций составила 60 млрд. тенге, остальные 60 млрд., надо полагать, были оформлены в виде субординированного долга. АЛМЭКС акции не докупала, в результате её доля размылась до 54,4%, доля Самрука составила 20,9%. Я считаю только простые акции, поскольку привилегированные не являются голосующими.
Спрашивается, почему Самрук не зашёл на все объявленные 25%? Количество выпущенных акций позволяло это сделать, других претендующих на них акционеров в банке не было. В чём же дело? На мой взгляд, всё дело в доле АЛМЭКС. Выкуп Самруком четверти голосующих акций размывал бы её опасно близко к критическим 50%. Я полагаю, Тимур Аскарович контролирует банк и через других акционеров, но по каким-то причинам ему важно было оставить за АЛМЭКС контролирующий пакет. Интересно, что, несмотря на то, что и в правительстве и в Самруке сидят его ставленники, доверять родному государству г-н Кулибаев не собирается. Учитывая, как долго и тяжело правительство уговаривало Халык принять участие в схеме «государственной поддержки», я вполне допускаю, что итоговое распределение было заранее оговорённым компромиссом.
Что происходит сейчас? Банк разместил дополнительно 67,5 млн. простых акций по 104 тенге за штуку. Учитывая, что минимальный объем заявки на покупку 1 млн. штук, бабушкам можно не беспокоиться. Самрук покупать их тоже не будет, а значит, его доля размоется ниже 20%. Возможно, это сделано в целях упрощения отчётности, а возможно – это первый шаг на долгом пути выдавливания Самрука. Количество объявленных акций позволяет это сделать, а организация процесса через небольшие дополнительные размещения позволяет сделать его незаметным и безболезненным. В любом случае, привилегированное даже по отношению к Казкому положение Халыка позволяет смело называть его самым надёжным на сегодняшний день банком в Казахстане. Акционеры разных банков, безусловно, равны, но некоторые, как мы видим – равнее. Остаётся надеяться, что и клиенты от этого как-то выиграют.
Я уже собирался публиковать заметку на блоге, когда наткнулся на приветствие Сайденова английскому суду. Примечательно, что фраза «Да здравствует английский суд! Самый справедливый суд в мире!» одновременно прозвучала из уст как истца, так и ответчика. Аблязов решением аппеляционного суда тоже остался доволен. Причём, если Мухтар Кабулович подробно объяснил причины своего удовлетворения, то Анвару Галимуллаевичу в ответ на вопрос о доступности этой информации в Казахстане пришлось «включать дурочку» и заверять журналистов, что банк решения суда не нарушит. Если бы властям в Казахстане удалось всё-таки отключить интернет и закрыть Республику, то такое заявление ещё можно было бы оправдать. Но, до тех пор, пока этого не произошло, придётся либо быть поосторожнее в комментариях, либо конфузиться и дальше. В который раз руководство банка, пытаясь выдать желаемое за действительное, наступает на те же грабли, а всё не впрок.
Дж. Оруэлл «Скотный двор»
В пятницу АО «Народный банк» объявил о дополнительной эмиссии 67,5 млн простых акций. Дополнительная эмиссия осуществляется среди неограниченного круга инвесторов по цене 104,03 тенге. Сообщение, как сообщение - ещё одна хорошая новость в период кризиса. Но, неистребимая привычка искать причинно-следственные связи заставила меня отправиться на сайт нашей биржи, с целью перепроверить опубликованную информацию и выяснить, почему именно сейчас, и именно 67,5 млн. Ответ на первый вопрос на первый взгляд очевиден, ухудшающееся на фоне кризиса качество кредитного портфеля увеличивает нагрузку на капитал. Чтобы создавать дополнительные провизии, и при этом выполнять норматив достаточности, нужен небольшой запас, который банк и делает.
Ответить на второй вопрос оказалось сложнее. Согласно выпискам о составе акционеров регистрация новой эмиссии состоялась в январе. На тот момент главный акционер банка, Холдинговая группа АЛМЭКС держала 68,7% голосующих акций. Банк удвоил количество объявленных акций с 1,13 до 2,4 млрд. и выпустил 575 млн. конвертируемых привилегированных акций. В марте Самрук оформил на себя 259 млн. простых акций и в июне добавил к ним 196 млн. привилегированных. Напомню, что 120 млрд. тенге в уплату за эти акции банк получил в виде депозита ещё в конце января. Суммарно стоимость акций составила 60 млрд. тенге, остальные 60 млрд., надо полагать, были оформлены в виде субординированного долга. АЛМЭКС акции не докупала, в результате её доля размылась до 54,4%, доля Самрука составила 20,9%. Я считаю только простые акции, поскольку привилегированные не являются голосующими.
Спрашивается, почему Самрук не зашёл на все объявленные 25%? Количество выпущенных акций позволяло это сделать, других претендующих на них акционеров в банке не было. В чём же дело? На мой взгляд, всё дело в доле АЛМЭКС. Выкуп Самруком четверти голосующих акций размывал бы её опасно близко к критическим 50%. Я полагаю, Тимур Аскарович контролирует банк и через других акционеров, но по каким-то причинам ему важно было оставить за АЛМЭКС контролирующий пакет. Интересно, что, несмотря на то, что и в правительстве и в Самруке сидят его ставленники, доверять родному государству г-н Кулибаев не собирается. Учитывая, как долго и тяжело правительство уговаривало Халык принять участие в схеме «государственной поддержки», я вполне допускаю, что итоговое распределение было заранее оговорённым компромиссом.
Что происходит сейчас? Банк разместил дополнительно 67,5 млн. простых акций по 104 тенге за штуку. Учитывая, что минимальный объем заявки на покупку 1 млн. штук, бабушкам можно не беспокоиться. Самрук покупать их тоже не будет, а значит, его доля размоется ниже 20%. Возможно, это сделано в целях упрощения отчётности, а возможно – это первый шаг на долгом пути выдавливания Самрука. Количество объявленных акций позволяет это сделать, а организация процесса через небольшие дополнительные размещения позволяет сделать его незаметным и безболезненным. В любом случае, привилегированное даже по отношению к Казкому положение Халыка позволяет смело называть его самым надёжным на сегодняшний день банком в Казахстане. Акционеры разных банков, безусловно, равны, но некоторые, как мы видим – равнее. Остаётся надеяться, что и клиенты от этого как-то выиграют.
Я уже собирался публиковать заметку на блоге, когда наткнулся на приветствие Сайденова английскому суду. Примечательно, что фраза «Да здравствует английский суд! Самый справедливый суд в мире!» одновременно прозвучала из уст как истца, так и ответчика. Аблязов решением аппеляционного суда тоже остался доволен. Причём, если Мухтар Кабулович подробно объяснил причины своего удовлетворения, то Анвару Галимуллаевичу в ответ на вопрос о доступности этой информации в Казахстане пришлось «включать дурочку» и заверять журналистов, что банк решения суда не нарушит. Если бы властям в Казахстане удалось всё-таки отключить интернет и закрыть Республику, то такое заявление ещё можно было бы оправдать. Но, до тех пор, пока этого не произошло, придётся либо быть поосторожнее в комментариях, либо конфузиться и дальше. В который раз руководство банка, пытаясь выдать желаемое за действительное, наступает на те же грабли, а всё не впрок.
суббота, 10 октября 2009 г.
Моим читателям
По мере расширения круга моих читателей задаваемые вопросы требуют всё более и более развёрнутых ответов, которые не укладываются в ограниченные рамки комментариев. Одним из последних был вопрос по отказу аппеляционного суда и раскрытию информации об активах. В очередной раз пресс-служба БТА пытается выдать ординарный процедурный момент, за триумф справедливости и победу над мировым злом. Английская судебная система на взгляд казахстанца может показаться запутанной и излишне традиционной для постоянно меняющихся реалий современного мира. Для примера скажу, что первый в истории страны Верховный Суд был сформирован всего лишь месяц назад, до этого окончательные решения по судебным делам выносила верхняя палата английского парламента. Тем не менее, чем больше эту систему узнаёшь, тем больше уважения вызывает её логичность и, я бы сказал, незыблемость. До того, как начнётся собственно слушание, поданный иск проходит через несколько предварительных стадий, призванных обеспечить соблюдение прав всех задействованных в процессе сторон. Одной из таких стадий в нашем случае является раскрытие информации об активах. Формат этого раскрытия и оспаривался юристами в отдельном аппеляционном суде, на который ссылается пресс-релиз банка. Само же слушание состоится позже.
Вообще, пытаться интерпретировать те или иные действия английского суда в рамках привычных для нашего сознания казахстанских понятий, всё-равно, что переводить английский текст, пользуясь казахским толковым словарём – буквы похожие, а понятия разные. Я уже писал на блоге, что не знаю за собой поступков, за которые не готов был бы нести полную ответственность. В том, что за объективным рассмотрением дела, так же, как и за качественным медицинским обслуживанием, образованием или отдыхом, нашим гражданам от рабочего до президента приходится обращаться в другую юрисдикцию, я вижу беду нашей страны. Проблему, с которой можно и нужно бороться, но которую можно решить только в контексте двух противоречивых систем государственного управления.
Часто встречаются среди комментариев призывы к покаянию и признанию собственных ошибок. Я никоим образом не пытаюсь выставить себя святошей, у меня были свои ошибки, у новой команды свои. У этих ошибок разные масштабы и разные последствия. Мои обязательства на момент захода правительства были перед акционерами банка, утвердившими меня в позиции председателя и перед регулятором, который согласно принятым в конце 2008 года поправкам мог привлечь меня к уголовной ответственности. В случае признания моей вины акционеры могли меня уволить, а регулятор посадить на срок до трёх лет. С чем я не могу согласиться, это с тем, что решение о национализации и все последовавшие за ним события были вынужденным и единственно возможным вариантом действий правительства. Я не верю в то, что миллиардные суммы, направляемые Самруком на поддержку БТА, вызваны заботой о банке или всей финансовой системе. Я считаю, что действия новой команды напротив наносят ущерб и клиентам банка и стране. Соответственно и отвечать мы должны каждый за свои грехи. Пока новая команда признаков раскаяния не показывает, и до тех пор, пока против меня возбуждаются новые уголовные и гражданские иски посыпать главу пеплом на страницах блога я воздержусь.
Некоторые читатели обвиняют меня в излишнем пессимизме, пренебрежении положительными изменениями, происходящими в банке. Безусловно, положительным с точки зрения сотрудников и депозиторов является сам факт существования банка, но, радуясь за своих бывших коллег, я не могу не задаваться вопросом, какой ценой это достигается. Тех денег, которые Самрук уже выделил на поддержку БТА, при разумном подходе хватило бы на то, чтобы приобрести контрольный пакет российского Сбербанка, а вместо этого мы имеем на сегодня ситуацию, в разы хуже, февральской. Чтобы проверить, не упустил ли я какого-то положительного повода, я сверился с сайтом банка. Первый два месяца бренд-офис, работая по инерции, продолжал публиковать по 15-20 новостей в месяц, большая часть которых была положительной. С мая месяца ситуация кардинально поменялась, то ли позитив кончился, то ли у новых управленцев до брэнд-офиса руки дошли. Новостной поток сократился до 5-10 сообщений, из которых позитивными были два-три в основном связанные с расширением услуг интернет-банкинга. Такая же удручающая пропорция наблюдалась и на сайте ЦТ, до тех пор, пока модераторы не обложили санкциями круг обсуждаемых вопросов. Обращаюсь к читателям. Дайте знать, чему радоваться, порадуемся вместе.
Подозревать меня в обиде на банк или в злорадстве по поводу грядущего банкротства, наверное, могут только люди, со мной не знакомые. Я считал, и считаю, что оно неизбежно, и чем дольше правительство затягивает принятие этого решения, тем дороже оно обходится и казне, и стране. На мою персональную ситуацию банкротство банка никакого влияния не оказывает, и поводов радоваться ему я не вижу. Что касается круга причастных к национализации банка лиц, я знаю, что непосредственные решения принимались Масимовым и Келимбетовым, а исполнялись уже и управленческой командой, и главами Нацбанка и АФН. Я допускаю, что президент непосредственно не участвовал в обсуждении деталей захвата, но уверен, что сам захват не мог быть осуществлён без его ведома.
Я не вижу смысла советовать новой команде в части того, что и как, на мой взгляд, следовало бы сделать. Можно долго советовать лисе в курятнике, как себя вести, но, если ваши интересы заключаются в сохранении куриного поголовья, то лучшим советом было бы ей туда не попадать. Пока руководство банка вместе с правительством мечется между невозможностью дальнейшей поддержки банка и нежеланием банкротить его своими руками ситуация объективно продолжит ухудшаться. Что будет потом, потом и увидим, а пока я продолжу восполнять информационные пробелы в официальных банковских пресс-релизах в интересах конструктивно настроенной части моей читательской аудитории, для тех, кому дороги оптимистичные прогнозы рекомендую сайт старейшей в республике ежедневной общественно-политической газеты www.kazpravda.kz.
Вообще, пытаться интерпретировать те или иные действия английского суда в рамках привычных для нашего сознания казахстанских понятий, всё-равно, что переводить английский текст, пользуясь казахским толковым словарём – буквы похожие, а понятия разные. Я уже писал на блоге, что не знаю за собой поступков, за которые не готов был бы нести полную ответственность. В том, что за объективным рассмотрением дела, так же, как и за качественным медицинским обслуживанием, образованием или отдыхом, нашим гражданам от рабочего до президента приходится обращаться в другую юрисдикцию, я вижу беду нашей страны. Проблему, с которой можно и нужно бороться, но которую можно решить только в контексте двух противоречивых систем государственного управления.
Часто встречаются среди комментариев призывы к покаянию и признанию собственных ошибок. Я никоим образом не пытаюсь выставить себя святошей, у меня были свои ошибки, у новой команды свои. У этих ошибок разные масштабы и разные последствия. Мои обязательства на момент захода правительства были перед акционерами банка, утвердившими меня в позиции председателя и перед регулятором, который согласно принятым в конце 2008 года поправкам мог привлечь меня к уголовной ответственности. В случае признания моей вины акционеры могли меня уволить, а регулятор посадить на срок до трёх лет. С чем я не могу согласиться, это с тем, что решение о национализации и все последовавшие за ним события были вынужденным и единственно возможным вариантом действий правительства. Я не верю в то, что миллиардные суммы, направляемые Самруком на поддержку БТА, вызваны заботой о банке или всей финансовой системе. Я считаю, что действия новой команды напротив наносят ущерб и клиентам банка и стране. Соответственно и отвечать мы должны каждый за свои грехи. Пока новая команда признаков раскаяния не показывает, и до тех пор, пока против меня возбуждаются новые уголовные и гражданские иски посыпать главу пеплом на страницах блога я воздержусь.
Некоторые читатели обвиняют меня в излишнем пессимизме, пренебрежении положительными изменениями, происходящими в банке. Безусловно, положительным с точки зрения сотрудников и депозиторов является сам факт существования банка, но, радуясь за своих бывших коллег, я не могу не задаваться вопросом, какой ценой это достигается. Тех денег, которые Самрук уже выделил на поддержку БТА, при разумном подходе хватило бы на то, чтобы приобрести контрольный пакет российского Сбербанка, а вместо этого мы имеем на сегодня ситуацию, в разы хуже, февральской. Чтобы проверить, не упустил ли я какого-то положительного повода, я сверился с сайтом банка. Первый два месяца бренд-офис, работая по инерции, продолжал публиковать по 15-20 новостей в месяц, большая часть которых была положительной. С мая месяца ситуация кардинально поменялась, то ли позитив кончился, то ли у новых управленцев до брэнд-офиса руки дошли. Новостной поток сократился до 5-10 сообщений, из которых позитивными были два-три в основном связанные с расширением услуг интернет-банкинга. Такая же удручающая пропорция наблюдалась и на сайте ЦТ, до тех пор, пока модераторы не обложили санкциями круг обсуждаемых вопросов. Обращаюсь к читателям. Дайте знать, чему радоваться, порадуемся вместе.
Подозревать меня в обиде на банк или в злорадстве по поводу грядущего банкротства, наверное, могут только люди, со мной не знакомые. Я считал, и считаю, что оно неизбежно, и чем дольше правительство затягивает принятие этого решения, тем дороже оно обходится и казне, и стране. На мою персональную ситуацию банкротство банка никакого влияния не оказывает, и поводов радоваться ему я не вижу. Что касается круга причастных к национализации банка лиц, я знаю, что непосредственные решения принимались Масимовым и Келимбетовым, а исполнялись уже и управленческой командой, и главами Нацбанка и АФН. Я допускаю, что президент непосредственно не участвовал в обсуждении деталей захвата, но уверен, что сам захват не мог быть осуществлён без его ведома.
Я не вижу смысла советовать новой команде в части того, что и как, на мой взгляд, следовало бы сделать. Можно долго советовать лисе в курятнике, как себя вести, но, если ваши интересы заключаются в сохранении куриного поголовья, то лучшим советом было бы ей туда не попадать. Пока руководство банка вместе с правительством мечется между невозможностью дальнейшей поддержки банка и нежеланием банкротить его своими руками ситуация объективно продолжит ухудшаться. Что будет потом, потом и увидим, а пока я продолжу восполнять информационные пробелы в официальных банковских пресс-релизах в интересах конструктивно настроенной части моей читательской аудитории, для тех, кому дороги оптимистичные прогнозы рекомендую сайт старейшей в республике ежедневной общественно-политической газеты www.kazpravda.kz.
вторник, 6 октября 2009 г.
Две системы
"Чтоб народец про царя
Не болтал худого зря
Действуй строго по закону,
То-бишь, действуй втихаря"
Царь
На мой взгляд, все неприятности в Казахстане идут от факта одновременного существования двух несовместимых между собой систем. Первая, которая является официальным фасадом нашей страны – это базирующаяся на конституции существующая система государственного управления, с прописанными функциями и полномочиями парламента и правительства, с органами местного управления, судами, полицией и армией, иными словами всем тем, что составляет понятие государства. Это тот мир, в котором большинство из нас живёт, исполняя его законы, как-то приспосабливаясь под его шероховатости. В этом мире собирают рекордные урожаи и дают взятки, проводят в жизнь экономические и демократические реформы, увеличивают объёмы пенсий и пособий и уклоняются от налогов, привлекают иностранные инвестиции и запускают новые предприятия. В этом мире Казахстан пользуется заслуженным международным авторитетом и является полноправным участником мирового политического процесса. В нём бывают свои тяжёлые времена и неудачи, но в целом этот мир самодостаточен и предсказуем.
Параллельно с ним существует другой мир - жёсткая авторитарная система президентской власти, в которой всё подчинено личным интересам и устремлениям одного единственного человека. В этом параллельном мире обитателей гораздо меньше, но их влияние распространяется на всех граждан страны. Туда попадают только чиновники, начиная с определённого и достаточно высокого ранга. Это люди, которые олицетворяют и осуществляют реальную власть. Они подчиняются совсем иным законам, ничего общего с законодательством страны не имеющего. Это законы беспрекословного подчинения и соблюдения интересов Хозяина. Они близки по своей природе к законам криминального мира. В обмен на преданность и отчисления в пользу хозяина чиновники получают возможность безбоязненно собирать урожай с подведомственной им нивы. Проблема заключается в том, что те же самые люди одновременно подчиняются государственным законам и несут обязательства в соответствии со своими высокими позициями. Эта двойственность и является, на мой взгляд, источником проблемы.
Система личной преданности носит, безусловно, приоритетный характер. За растрату бюджетных средств или срыв государственных программ акима или министра могут пожурить, или, в крайнем случае, задвинуть на время до следующего назначения, а вот за несоблюдение интересов президента можно поплатиться не только карьерой, но и головой. В результате получается, что ни одна реформа в стране не может быть осуществлена, если она не соответствует интересам президента, с другой стороны, не существует такого закона, который во имя этих же интересов нельзя было бы нарушить.
На заре независимости интересы государства совпадали с интересами Назарбаева, сильную президентскую власть можно было построить только на прочной экономической основе. Инерционность старого советского аппарата не устраивала главу государства, и на смену кабинету Терещенко пришло правительство Кажегельдина. Следующий импульс развитие страны получило в 1998-1999 годах, когда в условиях надвигающегося кризиса президент открыл дорогу в правительство молодым и амбициозным бизнесменам. За полтора года новая команда не только остановила, падение экономики, но и заложила основы для последующего десятилетнего роста. Совместными усилиями страна и президент вывели Казахстан в лидеры экономических и структурных реформ. Основной международный авторитет государства, тот фасад, о котором я говорил в начале статьи, был сформирован именно в 90-е годы.
Начиная с 1999 года, интересы государства и президента постепенно начали расходиться. Первым сигналом, реакцией на инсценированные президентские выборы стал политический демарш Акежана Кажегельдина. В топорной попытке достать опального реформатора Казахстан санкционировал международное расследование, которое обнаружило в швейцарских банках счета президента и его семьи. Суммы, якобы отложенные на чёрный день, нанесли невосполнимый урон репутации президента и сделали его вечным заложникам американской фемиды, которая с тех пор возвращается к делу Гиффена каждый раз, когда на кону стоят интересы американских компаний в Казахстане. Вскоре последовало выступление «молодых технократов». Формально они были нацелены на обуздание власти старшего зятя, но вряд ли кто сомневался в их истиной направленности.
Разогнав ДВК, президент раз и навсегда обозначил, чьи приоритеты в стране являются первичными. С этого момента интересы государства стали всё дальше и дальше расходиться с интересами его главы. Если на первых порах, Казахстан официально не вступал в полемику с международными организациями и создавал какую-то видимость демократических реформ, то последнее время Назарбаев уже открыто заявляет об особенностях казахстанского пути к демократии, надо полагать через политические убийства и жёсткую цензуру. Внутри страны в это время ускоренными темпами проедается накопленный за годы роста потенциал. Имитируя бурную реформистскую деятельность, одна амбициозная программа сменяется другой ещё более амбициозной. За кластерной инициативой следуют 30 корпоративных лидеров, следом за ними государственно-частное партнёрство. На деле, ни одна из инициатив даже не оторвалась от земли. Все они обречены пылиться в архивах, дай бог, чтоб в назидание потомкам. И вопрос вовсе не в квалификации разработчиков или лености аппарата. Ни у этих, ни у последующих программ нет никаких шансов по той простой причине, что президенту больше не нужно государство. Оно перестало его интересовать. Масштабов накопленного богатства и безграничности личной власти с избытком хватит ещё на три жизни, а президенту остаётся всего одна, в которой он неподсуден, недосягаем и уже практически увековечен. Ремонтом же ветшающего, теряющего былой блеск государственного фасада пусть занимаются преемники. Отец нации своё дело сделал.
Вот и получается, что развивать государственную систему чиновникам интереса никакого нет, а президентская система уже отлажена до автоматизма и вмешательства не требует. И бог бы с ними с накопленными доходами и властью, только вот государство уже который год бесхозное, и неизвестно сколько ему ещё бесхозным маяться.
Не болтал худого зря
Действуй строго по закону,
То-бишь, действуй втихаря"
Царь
На мой взгляд, все неприятности в Казахстане идут от факта одновременного существования двух несовместимых между собой систем. Первая, которая является официальным фасадом нашей страны – это базирующаяся на конституции существующая система государственного управления, с прописанными функциями и полномочиями парламента и правительства, с органами местного управления, судами, полицией и армией, иными словами всем тем, что составляет понятие государства. Это тот мир, в котором большинство из нас живёт, исполняя его законы, как-то приспосабливаясь под его шероховатости. В этом мире собирают рекордные урожаи и дают взятки, проводят в жизнь экономические и демократические реформы, увеличивают объёмы пенсий и пособий и уклоняются от налогов, привлекают иностранные инвестиции и запускают новые предприятия. В этом мире Казахстан пользуется заслуженным международным авторитетом и является полноправным участником мирового политического процесса. В нём бывают свои тяжёлые времена и неудачи, но в целом этот мир самодостаточен и предсказуем.
Параллельно с ним существует другой мир - жёсткая авторитарная система президентской власти, в которой всё подчинено личным интересам и устремлениям одного единственного человека. В этом параллельном мире обитателей гораздо меньше, но их влияние распространяется на всех граждан страны. Туда попадают только чиновники, начиная с определённого и достаточно высокого ранга. Это люди, которые олицетворяют и осуществляют реальную власть. Они подчиняются совсем иным законам, ничего общего с законодательством страны не имеющего. Это законы беспрекословного подчинения и соблюдения интересов Хозяина. Они близки по своей природе к законам криминального мира. В обмен на преданность и отчисления в пользу хозяина чиновники получают возможность безбоязненно собирать урожай с подведомственной им нивы. Проблема заключается в том, что те же самые люди одновременно подчиняются государственным законам и несут обязательства в соответствии со своими высокими позициями. Эта двойственность и является, на мой взгляд, источником проблемы.
Система личной преданности носит, безусловно, приоритетный характер. За растрату бюджетных средств или срыв государственных программ акима или министра могут пожурить, или, в крайнем случае, задвинуть на время до следующего назначения, а вот за несоблюдение интересов президента можно поплатиться не только карьерой, но и головой. В результате получается, что ни одна реформа в стране не может быть осуществлена, если она не соответствует интересам президента, с другой стороны, не существует такого закона, который во имя этих же интересов нельзя было бы нарушить.
На заре независимости интересы государства совпадали с интересами Назарбаева, сильную президентскую власть можно было построить только на прочной экономической основе. Инерционность старого советского аппарата не устраивала главу государства, и на смену кабинету Терещенко пришло правительство Кажегельдина. Следующий импульс развитие страны получило в 1998-1999 годах, когда в условиях надвигающегося кризиса президент открыл дорогу в правительство молодым и амбициозным бизнесменам. За полтора года новая команда не только остановила, падение экономики, но и заложила основы для последующего десятилетнего роста. Совместными усилиями страна и президент вывели Казахстан в лидеры экономических и структурных реформ. Основной международный авторитет государства, тот фасад, о котором я говорил в начале статьи, был сформирован именно в 90-е годы.
Начиная с 1999 года, интересы государства и президента постепенно начали расходиться. Первым сигналом, реакцией на инсценированные президентские выборы стал политический демарш Акежана Кажегельдина. В топорной попытке достать опального реформатора Казахстан санкционировал международное расследование, которое обнаружило в швейцарских банках счета президента и его семьи. Суммы, якобы отложенные на чёрный день, нанесли невосполнимый урон репутации президента и сделали его вечным заложникам американской фемиды, которая с тех пор возвращается к делу Гиффена каждый раз, когда на кону стоят интересы американских компаний в Казахстане. Вскоре последовало выступление «молодых технократов». Формально они были нацелены на обуздание власти старшего зятя, но вряд ли кто сомневался в их истиной направленности.
Разогнав ДВК, президент раз и навсегда обозначил, чьи приоритеты в стране являются первичными. С этого момента интересы государства стали всё дальше и дальше расходиться с интересами его главы. Если на первых порах, Казахстан официально не вступал в полемику с международными организациями и создавал какую-то видимость демократических реформ, то последнее время Назарбаев уже открыто заявляет об особенностях казахстанского пути к демократии, надо полагать через политические убийства и жёсткую цензуру. Внутри страны в это время ускоренными темпами проедается накопленный за годы роста потенциал. Имитируя бурную реформистскую деятельность, одна амбициозная программа сменяется другой ещё более амбициозной. За кластерной инициативой следуют 30 корпоративных лидеров, следом за ними государственно-частное партнёрство. На деле, ни одна из инициатив даже не оторвалась от земли. Все они обречены пылиться в архивах, дай бог, чтоб в назидание потомкам. И вопрос вовсе не в квалификации разработчиков или лености аппарата. Ни у этих, ни у последующих программ нет никаких шансов по той простой причине, что президенту больше не нужно государство. Оно перестало его интересовать. Масштабов накопленного богатства и безграничности личной власти с избытком хватит ещё на три жизни, а президенту остаётся всего одна, в которой он неподсуден, недосягаем и уже практически увековечен. Ремонтом же ветшающего, теряющего былой блеск государственного фасада пусть занимаются преемники. Отец нации своё дело сделал.
Вот и получается, что развивать государственную систему чиновникам интереса никакого нет, а президентская система уже отлажена до автоматизма и вмешательства не требует. И бог бы с ними с накопленными доходами и властью, только вот государство уже который год бесхозное, и неизвестно сколько ему ещё бесхозным маяться.
четверг, 1 октября 2009 г.
Будем жить, ребята?
Свершилось. АФН, наморщив для солидности лоб и пошевелив неделю губами, утвердило-таки план реструктуризации долгов БТА. Аллилуйя! Скептики посрамлены, чиновники воспеты. Всё бы хорошо, но только в сообщении г-жи Бахмутовой опять мелькают какие-то нотки, триумфальности момента никак не соответствующие. Во-первых, одобрение, по словам руководителя АФН, произошло ещё 26 сентября. Спрашивается, почему объявили на пять дней позже, до журналистов дозвониться не могли? Во-вторых, настораживает фраза «план одобрен в той редакции, которую нам представил банк». В подписанном меморандуме, как известно, изложены два очень разных плана реструктуризации. Один от Комитета кредиторов, второй от банка. Означает ли цитата, что на кредиторском плане поставлен крест и правительство будет настаивать только на своей версии? Дальше - больше, «мы сочли представленный нам проект достаточным для того, чтобы в среднесрочной перспективе, после пересмотра долгов и прощения части долга, банк выполнил необходимые нормативы, как в этом году, так и на протяжении до 2014 года». Даже если договор о реструктуризации будет подписан в декабре, ни о каком выполнении нормативов в этом году речи быть не может. Сегодня-то никто не знает точно, сколько капитала банку потребуется, с уверенностью можно сказать, что к концу года потребуется ещё больше. Не уверен, что банк сможет выполнить нормативы и в следующем году, именно поэтому кредиторы просили у АФН гарантий сохранения лицензии до завершения процесса реструктуризации.
Для кого предназначалось это заявление? В одном из рассказов О’Генри двое приятелей поспорили, кто более метко стреляет, и за неимением лучшей мишени принялись палить в мирно пасущуюся корову. До тех пор, пока они в неё целились, коровьей жизни ничего не угрожало, но, как только разочарованные отсутствием результата ковбои перенесли огонь на стоящее в стороне дерево, несчастное животное было сражено первой же пулей. Вот и Елена Леонидовна, похоже, целится в банк, а попадает в основном в кредиторов. Иначе, к чему такие жёсткие сроки? Согласно меморандума, кредиторы до 1 декабря должны только заслушать отчёты очередной группы независимых аудиторов и консультантов. После этого им предстоит определиться между собой по плану реструктуризации, а затем согласовать все позиции с банком. Почему неожиданно критичным стало уложиться со всеми этими согласованиями в семь дней? И кому предназначена угроза в случае нарушения сроков поставить банк на консервацию? Уж точно не оставшимся вкладчикам.
Что-то опять не договаривают гуманисты, а значит, кастрация и дальше будет осуществляться дольками. После подписания меморандума у меня не осталось впечатления, что кредиторы готовы к компромиссам. Если АФН и правительство собираются настаивать на своей схеме, то непонятно зачем откладывать решение вопроса ещё на два месяца. Эти два месяца придётся оплачивать не только гонорар членов Кредитного комитета, но ещё и нанятых ими Deloitte и Backer&McKenzie. Кроме того, надо будет продолжать закачивать ликвидность в банк – всё вместе выливается в очень серьёзную сумму. Если же АФН объявляет очередной последний срок с тем, чтобы поторопить кредиторов, то на них такие меры уже давно впечатления не производят. Я не представляю, какие соображения заставили нашего регулятора пойти на такой шаг, но до Нового Года это будет ясно.
Пока АФН ведёт войну нервов с кредиторами, у БТА хватает своих забот. Судебный иск против газеты «Республика» принял неожиданный оборот после того, как ответчик предложил банку погасить ущерб его же собственными облигациями. Конечно, БТА может посмеяться над предложением, как над удачной шуткой, но, похоже «республиканцы» настроены серьёзно и грозят разбирательствами в таком суде, в который ни правительство, ни даже президент позвонить с указаниями не смогут. Ещё менее привлекателен для банка вариант зачёта облигаций, поскольку он может совсем не понравиться остальным кредиторам. Если примеру «Республики» последуют и другие заёмщики, желающие погашать долги с 80% дисконтом, то свободных бумаг БТА на рынке не останется. Банку совсем не улыбается самому хлебать кашу, которую они предлагают своим кредиторам, поэтому я не исключаю возможности отзыва иска. Мне кажется, правительство уже настолько не радо своему дебюту в качестве собственника, что готово на любые меры и затраты, лишь бы довести историю до какого-то логического завершения.
Меня часто спрашивают относительно будущего казахстанской банковской системы. Оно продолжает оставаться многовариантным, потому, что из текущей ситуации с равной степенью вероятности можно и свалиться в советский вариант централизованного распределения ресурсов, и вернуться к рыночным принципам. Если судьбу сектора будет определять нынешнее правительство, то мы, скорее всего, вернёмся к системе четырёх отраслевых государственных банков, распределяющих государственные ресурсы и оказывающих минимальный набор услуг для населения. Такая система во многом самодостаточна и не зависит от потрясений на мировых рынках. Альтернативой может быть реализация государственного пакета после окончания кризиса и возврат к рыночным методам работы.
Не надо тешить себя иллюзиями, что мы оказались в этом кризисе по причине недостаточной жёсткости финансового надзора или неадекватности систем управления рисками. В английских банках было и то, и другое, и опыт прошлых кризисов, но это не спасло не Lehman от банкротства, ни RBS от национализации. Ни ужесточение надзора, ни контроль рисков не гарантируют нас от повторения подобных кризисов и в будущем. Это пусть и не самая приятная, но всё-таки неотъемлемая часть рыночной экономики, которую нужно либо полностью принимать, либо полностью отказываться. Какой должна быть новая система управления рисками сегодня не знают, ни в Лондоне, ни в Нью-Йорке. Вряд ли ответ на этот вопрос придёт из Астаны. Правда г-н Келимбетов уже высказался в пользу турецкого опыта ужесточения уголовной ответственности, но можно, конечно и руку отрубать, да только системы, построенные на страхе, были и остаются наименее эффективными и наиболее рисковыми.
Для кого предназначалось это заявление? В одном из рассказов О’Генри двое приятелей поспорили, кто более метко стреляет, и за неимением лучшей мишени принялись палить в мирно пасущуюся корову. До тех пор, пока они в неё целились, коровьей жизни ничего не угрожало, но, как только разочарованные отсутствием результата ковбои перенесли огонь на стоящее в стороне дерево, несчастное животное было сражено первой же пулей. Вот и Елена Леонидовна, похоже, целится в банк, а попадает в основном в кредиторов. Иначе, к чему такие жёсткие сроки? Согласно меморандума, кредиторы до 1 декабря должны только заслушать отчёты очередной группы независимых аудиторов и консультантов. После этого им предстоит определиться между собой по плану реструктуризации, а затем согласовать все позиции с банком. Почему неожиданно критичным стало уложиться со всеми этими согласованиями в семь дней? И кому предназначена угроза в случае нарушения сроков поставить банк на консервацию? Уж точно не оставшимся вкладчикам.
Что-то опять не договаривают гуманисты, а значит, кастрация и дальше будет осуществляться дольками. После подписания меморандума у меня не осталось впечатления, что кредиторы готовы к компромиссам. Если АФН и правительство собираются настаивать на своей схеме, то непонятно зачем откладывать решение вопроса ещё на два месяца. Эти два месяца придётся оплачивать не только гонорар членов Кредитного комитета, но ещё и нанятых ими Deloitte и Backer&McKenzie. Кроме того, надо будет продолжать закачивать ликвидность в банк – всё вместе выливается в очень серьёзную сумму. Если же АФН объявляет очередной последний срок с тем, чтобы поторопить кредиторов, то на них такие меры уже давно впечатления не производят. Я не представляю, какие соображения заставили нашего регулятора пойти на такой шаг, но до Нового Года это будет ясно.
Пока АФН ведёт войну нервов с кредиторами, у БТА хватает своих забот. Судебный иск против газеты «Республика» принял неожиданный оборот после того, как ответчик предложил банку погасить ущерб его же собственными облигациями. Конечно, БТА может посмеяться над предложением, как над удачной шуткой, но, похоже «республиканцы» настроены серьёзно и грозят разбирательствами в таком суде, в который ни правительство, ни даже президент позвонить с указаниями не смогут. Ещё менее привлекателен для банка вариант зачёта облигаций, поскольку он может совсем не понравиться остальным кредиторам. Если примеру «Республики» последуют и другие заёмщики, желающие погашать долги с 80% дисконтом, то свободных бумаг БТА на рынке не останется. Банку совсем не улыбается самому хлебать кашу, которую они предлагают своим кредиторам, поэтому я не исключаю возможности отзыва иска. Мне кажется, правительство уже настолько не радо своему дебюту в качестве собственника, что готово на любые меры и затраты, лишь бы довести историю до какого-то логического завершения.
Меня часто спрашивают относительно будущего казахстанской банковской системы. Оно продолжает оставаться многовариантным, потому, что из текущей ситуации с равной степенью вероятности можно и свалиться в советский вариант централизованного распределения ресурсов, и вернуться к рыночным принципам. Если судьбу сектора будет определять нынешнее правительство, то мы, скорее всего, вернёмся к системе четырёх отраслевых государственных банков, распределяющих государственные ресурсы и оказывающих минимальный набор услуг для населения. Такая система во многом самодостаточна и не зависит от потрясений на мировых рынках. Альтернативой может быть реализация государственного пакета после окончания кризиса и возврат к рыночным методам работы.
Не надо тешить себя иллюзиями, что мы оказались в этом кризисе по причине недостаточной жёсткости финансового надзора или неадекватности систем управления рисками. В английских банках было и то, и другое, и опыт прошлых кризисов, но это не спасло не Lehman от банкротства, ни RBS от национализации. Ни ужесточение надзора, ни контроль рисков не гарантируют нас от повторения подобных кризисов и в будущем. Это пусть и не самая приятная, но всё-таки неотъемлемая часть рыночной экономики, которую нужно либо полностью принимать, либо полностью отказываться. Какой должна быть новая система управления рисками сегодня не знают, ни в Лондоне, ни в Нью-Йорке. Вряд ли ответ на этот вопрос придёт из Астаны. Правда г-н Келимбетов уже высказался в пользу турецкого опыта ужесточения уголовной ответственности, но можно, конечно и руку отрубать, да только системы, построенные на страхе, были и остаются наименее эффективными и наиболее рисковыми.
вторник, 29 сентября 2009 г.
«Подведём итоги, пока итоги не подвели нас!»
Пока кредиторы БТА и Альянса прикидывают приемлемый уровень убытков, самое время подвести промежуточные итоги реализации мер правительства по поддержке финансового сектора. На сегодняшний день казахстанские банки напоминают российскую эскадру в конце Цусимского сражения. Флагман продолжает гореть и всё больше кренится на корму, бортом к нему пришвартован Темир, выживание которого неразрывно связано с судьбой БТА. Капитулировавший первым Альянс, ждёт решения кредиторов. У Казкома и Халыка видимых повреждений нет, но первому ещё предстоит погашать в этом году около миллиарда долларов и, возможно, начислять дополнительные провизии по портфелю. Девять мелких банков ожидают октябрьского решения регулятора, пока только три из них пообещали докапитализироваться, другим придётся переквалифицироваться в пустынников, т.е. уходить из столиц и наращивать капитал в малонаселённых и безденежных регионах. Пока ещё держатся на плаву пенсионные фонды, но реструктуризация долгов БТА и Альянса грозит убытками, на покрытие которых потребуется капитал. А это может привести к нарушению установленного регулятором коэффициента достаточности с неясными перспективами.
Правительство пытается выдать эту удручающую картину за триумф государственной экономической мысли. «Вот видите, - говорит оно, - все банки на месте, а главное, благодаря своевременной поддержке, удалось сохранить доверие к банковской системе, которое мы сами же и подорвали в начале года!» «Поддержка» уже обошлась государству в 19 млрд. долл., и ещё обойдётся в сумму, которую сегодня ни предсказать, ни посчитать невозможно. И что имеем в остатке? Качество кредитов продолжает ухудшаться. Непонятно, когда оно достигнет дна, и будет ли этот уровень подъёмным для банков или провизии потянут их в красную зону нехватки капитала. Доверие к банковской системе, ради которого, по словам правительства, всё затевалось, сохраняется пока только у депозиторов, которым больше негде держать деньги. Заёмщики этого оптимизма не разделяют, задерживая платежи в надежде на реструктуризацию, а социальные напряжения среди клиентов ипотеки удаётся сдерживать только благодаря субсидируемым государством программам. После реструктуризации БТА и Альянса участие иностранного капитала в банковском секторе резко увеличится, т.к. из крупных отечественных банков останутся только Казком и Халык.
Возвращение казахстанских банков на международные рынки заимствования будет проблематичным даже после завершения мирового кризиса. Для тех банков, которые не запятнали себя реструктуризацией, и могут рассчитывать на доверие кредиторов ограничителем станет разработанная правительством концепция развития финансового сектора. Контрцикличное регулирование предполагает закручивание гаек при первых признаках улучшающейся ситуации. Это значит, что вся банковская система будет развиваться на основе внутренних, большей частью государственных ресурсов.
Стратегии дальнейшего выживания БТА и Альянса, которые после подписания реструктуризации придётся исполнять, не считаясь с расходами, будут полностью подчинены интересам кредиторов. Судя по презентации БТА, работа банка будет построена на использовании и перераспределении государственных средств. Это значит отвлечение ресурсов, как из казны, так и из других банков, в которых государство никаких обязательств на себя не брало. Для Казкома и Халыка такое отвлечение чревато серьёзными последствиями. Средствами Национального фонда финансировать экономику при таком уровне расходов можно будет не более полугода. В попытке изыскания дополнительных ресурсов государство уже ступило на шаткий путь внешних заимствований. Пока ещё деньги даёт Китай, но за эти деньги уже сейчас надо идти на увеличение китайского присутствия в нашей экономике. И этот процесс уже нельзя будет развернуть, даже после погашения долга.
На что надеются сегодня премьер и правительство? На окончание кризиса до Нового Года и бурный рост с 1-го января? На то, что обязательства правительства перед банками закончатся с подписанием плана реструктуризации? На то, что ситуация сама собой утрясётся и не надо будет нести ответственность за нанесённый казне ущерб? Какими бы надеждами не тешили себя г-да Масимов и Келимбетов, сбыться им не суждено. Проблема наших чиновников в том, что они не умеют признавать ошибки. Позарившись в феврале на чужое добро, они не нашли в себе сил остановиться. Того же самого предписания АФН, на основании которого Самрук стал акционером, было бы достаточно, чтобы перевести банк в режим консервации. Выбрав схему захода через капитал, и закачав в банк 1,7 млрд. долларов, правительство отрезало себе пути к отступлению.
Бездарность затеи с захватом БТА стала очевидной уже две недели спустя. Тогда, правительство побоялось признать ответственность за выброшенные на ветер деньги и выбрало вариант затягивания переговоров с кредиторами банка. В итоге, в переговорном процессе правительство было вынуждено уступить все позиции. 1,7 млрд. долларов первоначального взноса Самрука аннулируются, 1 млрд. уйдёт в счёт погашения реструктурированных долгов, остальные средства конвертируются в новый капитал, в котором Самруку, возможно, уже не достанется контрольного пакета. Кроме того, к уже потраченным 7 млрд. добавятся обязательства по поддержке ликвидности банка на протяжении всего процесса реструктуризации. Работа международных аудиторов и консультантов, на которых руководство Самрука потратило миллионы долларов из средств банка, кредиторами не признаётся, и теперь банку предстоит оплачивать новый комплект независимых аудиторов и консультантов, назначенных кредиторами. Я абсолютно уверен, что такого бесславного исхода переговоров Самрук мог бы вполне достичь, полагаясь на собственные мозги.
С той же «эффективностью» средства БТА сегодня тратятся на юридических консультантов, призванных вернуть якобы принадлежащие Аблязову активы за рубежом. По-видимому, опыт с отбиранием казахстанских активов пошёл не впрок. В пылу охоты Масимов и Келимбетов не считаются с потерями, не придают значения тому, что всё, на что им доводится наложить руку, тут же рассыпается прахом. Для них ставка в этой игре – уже не банк и даже не его активы. Ставка для них сохранение власти, и нет таких доводов, которые бы заставили их от неё отказаться.
Правительство пытается выдать эту удручающую картину за триумф государственной экономической мысли. «Вот видите, - говорит оно, - все банки на месте, а главное, благодаря своевременной поддержке, удалось сохранить доверие к банковской системе, которое мы сами же и подорвали в начале года!» «Поддержка» уже обошлась государству в 19 млрд. долл., и ещё обойдётся в сумму, которую сегодня ни предсказать, ни посчитать невозможно. И что имеем в остатке? Качество кредитов продолжает ухудшаться. Непонятно, когда оно достигнет дна, и будет ли этот уровень подъёмным для банков или провизии потянут их в красную зону нехватки капитала. Доверие к банковской системе, ради которого, по словам правительства, всё затевалось, сохраняется пока только у депозиторов, которым больше негде держать деньги. Заёмщики этого оптимизма не разделяют, задерживая платежи в надежде на реструктуризацию, а социальные напряжения среди клиентов ипотеки удаётся сдерживать только благодаря субсидируемым государством программам. После реструктуризации БТА и Альянса участие иностранного капитала в банковском секторе резко увеличится, т.к. из крупных отечественных банков останутся только Казком и Халык.
Возвращение казахстанских банков на международные рынки заимствования будет проблематичным даже после завершения мирового кризиса. Для тех банков, которые не запятнали себя реструктуризацией, и могут рассчитывать на доверие кредиторов ограничителем станет разработанная правительством концепция развития финансового сектора. Контрцикличное регулирование предполагает закручивание гаек при первых признаках улучшающейся ситуации. Это значит, что вся банковская система будет развиваться на основе внутренних, большей частью государственных ресурсов.
Стратегии дальнейшего выживания БТА и Альянса, которые после подписания реструктуризации придётся исполнять, не считаясь с расходами, будут полностью подчинены интересам кредиторов. Судя по презентации БТА, работа банка будет построена на использовании и перераспределении государственных средств. Это значит отвлечение ресурсов, как из казны, так и из других банков, в которых государство никаких обязательств на себя не брало. Для Казкома и Халыка такое отвлечение чревато серьёзными последствиями. Средствами Национального фонда финансировать экономику при таком уровне расходов можно будет не более полугода. В попытке изыскания дополнительных ресурсов государство уже ступило на шаткий путь внешних заимствований. Пока ещё деньги даёт Китай, но за эти деньги уже сейчас надо идти на увеличение китайского присутствия в нашей экономике. И этот процесс уже нельзя будет развернуть, даже после погашения долга.
На что надеются сегодня премьер и правительство? На окончание кризиса до Нового Года и бурный рост с 1-го января? На то, что обязательства правительства перед банками закончатся с подписанием плана реструктуризации? На то, что ситуация сама собой утрясётся и не надо будет нести ответственность за нанесённый казне ущерб? Какими бы надеждами не тешили себя г-да Масимов и Келимбетов, сбыться им не суждено. Проблема наших чиновников в том, что они не умеют признавать ошибки. Позарившись в феврале на чужое добро, они не нашли в себе сил остановиться. Того же самого предписания АФН, на основании которого Самрук стал акционером, было бы достаточно, чтобы перевести банк в режим консервации. Выбрав схему захода через капитал, и закачав в банк 1,7 млрд. долларов, правительство отрезало себе пути к отступлению.
Бездарность затеи с захватом БТА стала очевидной уже две недели спустя. Тогда, правительство побоялось признать ответственность за выброшенные на ветер деньги и выбрало вариант затягивания переговоров с кредиторами банка. В итоге, в переговорном процессе правительство было вынуждено уступить все позиции. 1,7 млрд. долларов первоначального взноса Самрука аннулируются, 1 млрд. уйдёт в счёт погашения реструктурированных долгов, остальные средства конвертируются в новый капитал, в котором Самруку, возможно, уже не достанется контрольного пакета. Кроме того, к уже потраченным 7 млрд. добавятся обязательства по поддержке ликвидности банка на протяжении всего процесса реструктуризации. Работа международных аудиторов и консультантов, на которых руководство Самрука потратило миллионы долларов из средств банка, кредиторами не признаётся, и теперь банку предстоит оплачивать новый комплект независимых аудиторов и консультантов, назначенных кредиторами. Я абсолютно уверен, что такого бесславного исхода переговоров Самрук мог бы вполне достичь, полагаясь на собственные мозги.
С той же «эффективностью» средства БТА сегодня тратятся на юридических консультантов, призванных вернуть якобы принадлежащие Аблязову активы за рубежом. По-видимому, опыт с отбиранием казахстанских активов пошёл не впрок. В пылу охоты Масимов и Келимбетов не считаются с потерями, не придают значения тому, что всё, на что им доводится наложить руку, тут же рассыпается прахом. Для них ставка в этой игре – уже не банк и даже не его активы. Ставка для них сохранение власти, и нет таких доводов, которые бы заставили их от неё отказаться.
среда, 23 сентября 2009 г.
Капитуляция подписана.
На днях в гениальном задачнике Григория Остера увидел следующую задачу: «Однажды, встретив наших на поле брани, враги, как всегда, начали браниться первыми и 74 раза обозвали наших козлами. Наши долго терпели, но потом не выдержали и обозвали врагов козлами 156 раз. Сосчитай, сколько раз во время этой встречи упоминались козлы». Вы можете смеяться, но эта задача даёт наиболее точное представление о наших непростых взаимоотношениях с правительством и Самруком. Поскольку главные обвинения уже высказаны, а противостояние приобретает всё более затяжной характер, то и поддерживать интерес к нему читательской аудитории становится всё сложнее. На сегодняшний день все клиенты БТА, у которых желание сменить банк совпадало с возможностями, успешно его реализовали. Тех же, кто решил до конца оставаться патриотом банка, пугать бесполезно. И вот, в момент, когда тема спустилась в подвалы газетных полос, своё веское слово сказали долго молчавшие кредиторы. Как всегда, не обошлось без интриги.
В пятницу поздно вечером АФН объявил, что БТА представил согласованный с кредиторами план реструктуризации, в тот же день Рейтерс со ссылкой на аналитика Коммерцбанка передал, что никакого согласия кредиторов не было и в помине. Во вторник Интерфакс, а следом Financial Times сообщили о том, что Комитет кредиторов (КК) представил в агентство альтернативный план, и в тот же день документ, подписанный 21 сентября, появился на сайте банка. По сравнению с первоначально предложенным вариантом он потолстел на 15 страниц и был серьёзно дополнен в части обязательств казахской стороны.
Документ состоит из Меморандума о взаимопонимании и четырёх подразделов с приложениями. Подраздел А определяет согласованные принципы и предпосылки реструктуризации, а подразделы В и С планы реструктуризации, разработанные соответственно кредиторами и банком. Несмотря на то, что окончательный план по согласию сторон будет определяться ближе к концу года после проведения полной проверки, уже сейчас ясно, что за основу будет взят именно кредиторский вариант. Подраздел D включает обязательства БТА по восстановлению кредитных досье.
Меморандум говорит о том, что БТА и КК приложат все усилия для разработки плана реструктуризации в соответствии с принципами, изложенными в подразделе А. Важно отметить, что обязательства, принимаемые на себя кредиторами, вступают в силу только в случае полного и своевременного выполнения обязательств казахской стороной. На основании этого пункта кредиторы могут выйти из переговоров в любой момент. В течение недели АФН должен подтвердить КК, что банк не будет консервироваться или передавать активы в «стабилизационный банк» без предварительного согласия КК. Прочие обязательства регулятора изложены в подразделе А и включают в себя: сохранение за банком лицензии, поддержку реструктуризации и нераспространение на кредиторов требований казахского законодательства, связанных со статусом крупного участника.
Нац. банк согласно принципам реструктуризации обязуется относиться к БТА не хуже, чем к остальным участникам рынка и не проводить девальвацию тенге. Не осталось без внимания и правительство. Кредиторы требуют подтверждения законодательной защиты своих интересов, освобождения от налогов прибыли на вложенный капитал и оставляют за собой право требовать гарантию Минфина по обязательствам банка в части экспортно-импортного финансирования. Главный акционер БТА помимо конвертации в капитал 5 млрд. долларов выпущенных бумаг обязуется обеспечить бесперебойную работу банка в период реструктуризации и выполнение им пруденциальных нормативов после её завершения. Кроме того, Самрук несёт ответственность за выполнение банком согласованного бизнес-плана, максимальный возврат списанных активов и поддержание необходимого уровня ликвидности. В части исполнения последнего пункта Самрук должен обеспечить размещение на счетах банка минимум 700 млн. долларов депозитов на протяжении всего процесса реструктуризации.
Безусловно, большая часть обязательств по меморандуму досталась самому банку. БТА переходит под жёсткий контроль КК, представитель которого должен будет войти в состав СД и присутствовать на всех управленческих встречах, включая правление, кредитный и прочие комитеты банка. Представитель КК должен будет находиться в банке до окончания всех, связанных с реструктуризацией выплат, а это не меньше десяти лет. БТА обеспечивает полную прозрачность своей деятельности и процессов возврата списанных активов. Банк должен будет распродать все сторонние активы, включая долю в Шекер банке. Старый капитал ликвидируется, т.е. сгорают и акции прежних акционеров банка, и 1,7 млрд. долларов, вложенных Самруком. Новый капитал формируется за счёт конвертации долгов на принципах равенства внутри каждого класса кредиторов. Внутренние и внешние долги банка реструктурируются по одним и тем же принципам, проценты по ним либо погашаются всем, либо не погашаются никому. Банк отчитывается перед КК два раза в месяц через предоставление отчётов о выполнении плана действий и несёт все расходы по содержанию КК и найму дополнительных аудиторов и юридических консультантов.
Даже при выполнении этих предельно жёстких условий остаётся открытым вопрос о параметрах реструктуризации. Кредиторы не доверяют расчётам провизий, подготовленным банком совместно с KPMG, и будут делать заключения только после проверки расчётов ещё одним аудитором, Deloitte&Touche в декабре этого года. Кроме того, КК заслушает отчёты юридических консультантов White&Case и Lovells. По результатам этих отчётов будут определяться окончательные параметры реструктуризации. Насколько позиции кредиторов и банка далеки друг от друга можно судить, сравнив подразделы В и С. КК предлагает пролонгацию старшего долга на семь лет с дисконтом в 51,6% и ставкой вознаграждения 10% годовых. Экспортно-импортное финансирование пролонгируется на 8 лет без дисконта, субординированный долг конвертируется в акции с 70% дисконтом. После реструктуризации доля Самрука в новом капитале должна составить 49,27%, старших кредиторов – 46,07%, и держателей субординированного долга – 4,66%.
Что же кроется за всеми этими техническими формулировками? Первое и самое главное заключение – правительство капитулировало перед кредиторами. Если первый предложенный вариант реструктуризации говорил о нежелании властей поддерживать банк, то в окончательном варианте правительство готово идти на любые уступки, лишь бы предотвратить его банкротство. Жёсткая позиция КК понятна, для них критически важно не создавать негативного прецедента. Пример БТА должен раз и навсегда отбить охоту у других банков (и правительств!) перевешивать на кредиторов свои грехи. Для кредиторов на кону стоят не только долги БТА, но и гораздо большие суммы потенциальных сторонников подобных схем в Казахстане, России и Украине. Почему же сохранение банка вдруг стало жизненно важной задачей для правительства? Я думаю, чиновники в конечном итоге осознали всю опасность затеянной ими игры. И в первую очередь, тот факт, что ответственность за банк невозможно будет полностью перевесить на «организованную преступную группировку».
Банкротство БТА в глазах инвесторов стало бы приговором и самому правительству страны и всей её финансовой системе. Вмешательство в процесс кредиторов ставит точку на управленческих экспериментах Самрука, на попытках разграбить портфель банка, на охоте за клиентскими активами и беспределе правоохранительных органов. Цивилизованная реструктуризация, безусловно, обойдётся казне дороже банкротства, но выгоды от сохранения репутации страны и финансового сектора многократно перекрывают эти потери.
В пятницу поздно вечером АФН объявил, что БТА представил согласованный с кредиторами план реструктуризации, в тот же день Рейтерс со ссылкой на аналитика Коммерцбанка передал, что никакого согласия кредиторов не было и в помине. Во вторник Интерфакс, а следом Financial Times сообщили о том, что Комитет кредиторов (КК) представил в агентство альтернативный план, и в тот же день документ, подписанный 21 сентября, появился на сайте банка. По сравнению с первоначально предложенным вариантом он потолстел на 15 страниц и был серьёзно дополнен в части обязательств казахской стороны.
Документ состоит из Меморандума о взаимопонимании и четырёх подразделов с приложениями. Подраздел А определяет согласованные принципы и предпосылки реструктуризации, а подразделы В и С планы реструктуризации, разработанные соответственно кредиторами и банком. Несмотря на то, что окончательный план по согласию сторон будет определяться ближе к концу года после проведения полной проверки, уже сейчас ясно, что за основу будет взят именно кредиторский вариант. Подраздел D включает обязательства БТА по восстановлению кредитных досье.
Меморандум говорит о том, что БТА и КК приложат все усилия для разработки плана реструктуризации в соответствии с принципами, изложенными в подразделе А. Важно отметить, что обязательства, принимаемые на себя кредиторами, вступают в силу только в случае полного и своевременного выполнения обязательств казахской стороной. На основании этого пункта кредиторы могут выйти из переговоров в любой момент. В течение недели АФН должен подтвердить КК, что банк не будет консервироваться или передавать активы в «стабилизационный банк» без предварительного согласия КК. Прочие обязательства регулятора изложены в подразделе А и включают в себя: сохранение за банком лицензии, поддержку реструктуризации и нераспространение на кредиторов требований казахского законодательства, связанных со статусом крупного участника.
Нац. банк согласно принципам реструктуризации обязуется относиться к БТА не хуже, чем к остальным участникам рынка и не проводить девальвацию тенге. Не осталось без внимания и правительство. Кредиторы требуют подтверждения законодательной защиты своих интересов, освобождения от налогов прибыли на вложенный капитал и оставляют за собой право требовать гарантию Минфина по обязательствам банка в части экспортно-импортного финансирования. Главный акционер БТА помимо конвертации в капитал 5 млрд. долларов выпущенных бумаг обязуется обеспечить бесперебойную работу банка в период реструктуризации и выполнение им пруденциальных нормативов после её завершения. Кроме того, Самрук несёт ответственность за выполнение банком согласованного бизнес-плана, максимальный возврат списанных активов и поддержание необходимого уровня ликвидности. В части исполнения последнего пункта Самрук должен обеспечить размещение на счетах банка минимум 700 млн. долларов депозитов на протяжении всего процесса реструктуризации.
Безусловно, большая часть обязательств по меморандуму досталась самому банку. БТА переходит под жёсткий контроль КК, представитель которого должен будет войти в состав СД и присутствовать на всех управленческих встречах, включая правление, кредитный и прочие комитеты банка. Представитель КК должен будет находиться в банке до окончания всех, связанных с реструктуризацией выплат, а это не меньше десяти лет. БТА обеспечивает полную прозрачность своей деятельности и процессов возврата списанных активов. Банк должен будет распродать все сторонние активы, включая долю в Шекер банке. Старый капитал ликвидируется, т.е. сгорают и акции прежних акционеров банка, и 1,7 млрд. долларов, вложенных Самруком. Новый капитал формируется за счёт конвертации долгов на принципах равенства внутри каждого класса кредиторов. Внутренние и внешние долги банка реструктурируются по одним и тем же принципам, проценты по ним либо погашаются всем, либо не погашаются никому. Банк отчитывается перед КК два раза в месяц через предоставление отчётов о выполнении плана действий и несёт все расходы по содержанию КК и найму дополнительных аудиторов и юридических консультантов.
Даже при выполнении этих предельно жёстких условий остаётся открытым вопрос о параметрах реструктуризации. Кредиторы не доверяют расчётам провизий, подготовленным банком совместно с KPMG, и будут делать заключения только после проверки расчётов ещё одним аудитором, Deloitte&Touche в декабре этого года. Кроме того, КК заслушает отчёты юридических консультантов White&Case и Lovells. По результатам этих отчётов будут определяться окончательные параметры реструктуризации. Насколько позиции кредиторов и банка далеки друг от друга можно судить, сравнив подразделы В и С. КК предлагает пролонгацию старшего долга на семь лет с дисконтом в 51,6% и ставкой вознаграждения 10% годовых. Экспортно-импортное финансирование пролонгируется на 8 лет без дисконта, субординированный долг конвертируется в акции с 70% дисконтом. После реструктуризации доля Самрука в новом капитале должна составить 49,27%, старших кредиторов – 46,07%, и держателей субординированного долга – 4,66%.
Что же кроется за всеми этими техническими формулировками? Первое и самое главное заключение – правительство капитулировало перед кредиторами. Если первый предложенный вариант реструктуризации говорил о нежелании властей поддерживать банк, то в окончательном варианте правительство готово идти на любые уступки, лишь бы предотвратить его банкротство. Жёсткая позиция КК понятна, для них критически важно не создавать негативного прецедента. Пример БТА должен раз и навсегда отбить охоту у других банков (и правительств!) перевешивать на кредиторов свои грехи. Для кредиторов на кону стоят не только долги БТА, но и гораздо большие суммы потенциальных сторонников подобных схем в Казахстане, России и Украине. Почему же сохранение банка вдруг стало жизненно важной задачей для правительства? Я думаю, чиновники в конечном итоге осознали всю опасность затеянной ими игры. И в первую очередь, тот факт, что ответственность за банк невозможно будет полностью перевесить на «организованную преступную группировку».
Банкротство БТА в глазах инвесторов стало бы приговором и самому правительству страны и всей её финансовой системе. Вмешательство в процесс кредиторов ставит точку на управленческих экспериментах Самрука, на попытках разграбить портфель банка, на охоте за клиентскими активами и беспределе правоохранительных органов. Цивилизованная реструктуризация, безусловно, обойдётся казне дороже банкротства, но выгоды от сохранения репутации страны и финансового сектора многократно перекрывают эти потери.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
