«Всё страньше и страньше!», - воскликнула Алиса.
Лето завершилось пёстрой кутерьмой событий, увенчанной тремя днями государственного праздника. В Астане празднование 14-й годовщины «жизни страны по Основновному Закону» к радости столичной детворы было ознаменовано демонстрацией военной техники. Поскольку никаких вразумительных причин подкрепления гражданского праздника сугубо военным мероприятием высказано не было, рискну озвучить свою версию. Диктаторские режимы по своей природе тяготеют к парадам и шествиям. Демонстрация военной мощи тешит самолюбие властителя, а умелая организация толпы легко стирает индивидуальное сознание и подчиняет его коллективному. Для президента, чьё активное участие в руководстве страной всё чаще и чаще ставится под сомнение, нельзя было придумать лучшего повода выступить в роли Верховного Главнокомандующего и показать, кто в Казахстане продолжает командовать парадом. В приветственном слове глава государства с гордостью отметил роль вооруженных сил, органов национальной безопасности и внутренних дел в укреплении независимости нашей страны. Подтекстом прозвучало, что там, где ресурсов последних двух ведомств будет недостаточно, обеспечивать стабильность будут армейские подразделения.
В списке наименее затратных и наиболее разрушительных средств газета “Республика - деловое обозрение. Дубль-2” сделала серьёзную заявку на почётное второе место, сразу после носового орудия «Авроры». В случае с легендарным крейсером один холостой выстрел повлёк за собой 70 лет разрухи, в случае с газетой два абзаца обошлись государственной казне в шесть миллиардов долларов. Я не понимаю, почему в суд на газету подаёт банк, а не государство, ведь это же его, государства, деньги продолжают снимать со счетов вкладчики. Процесс Республика Казахстан против Республики Дубль-2 мог бы стать ещё одним убедительным сигналом злопыхателям всех мастей, критикующим нашу банковскую систему. Ни в коем случае не пытаясь повлиять на решение суда, рискну предположить, что интересы государства в очередной раз восторжествуют над здравым смыслом. Газета уйдёт в интернет - печатное слово станет непечатным. Победа правосудия вернёт вкладчиков в БТА и дальше всё будет, как в заставке, предваряющей программу «Жетi кун».
Арест Жомарта Ертаева подтвердил в который раз, что в Казахстане стране не чувствовать себя виноватым вовсе не значит быть невиновным. Тот факт, что Самурая закрыли, не дожидаясь возвращения в страну главы Сеймар-Альянса, говорит о том, что присутствие последнего в стране не всем на руку. Обещание Маргулана Калиевича сотрудничать со следствием из-за рубежа, по серьёзности намерений сравнимо с пожеланием счастья в Новом году. Что не вызывает сомнений, так это результаты судебного разбирательства. Прецедент приговора в отношении новой категории врагов государства был создан Алмалинским судом Алматы. Бывший директор алматинского филиала АО "Цеснабанк" за девять неподтверждённых фактов получения "неустановленных сумм, в неустановленное время, в неустановленных местах" получил вполне конкретные 8 лет с конфискацией имущества и возмещением (неустановленного?!) ущерба.
Много шума вызвал пресс-релиз БТА Банка о замораживании активов английским судом. Как и ранее, в случае с аудиторами, решение суда было преподнесено, как окончательная и бесповоротная победа новой команды. На самом деле, речь идёт о выполнении предварительных процессуальных процедур, предшествующих основному слушанию. Выпущенный Высоким судом Англии приказ о замораживании активов является стандартной процедурой в рамках рассмотрения имущественных исков. Замораживание средств в обеспечение иска касается как ответчика, так и истца, и направлено на то, чтобы обеспечить покрытие ущерба той стороне, в пользу которой будет вынесено окончательное решение. По причинам, связанным с требованиями английского законодательства, я не могу в настоящий момент обсуждать подробности приказа. Скажу только, что подача иска именно в английской юрисдикции – безусловно, положительный факт.
В целом, последняя неделя августа была слишком богата событиями, чтобы поверить в их случайность. Я могу язвить по поводу исполнительской неуклюжести наших чиновников, но никогда не сомневаюсь в том, что за их действиями стоит своя железная логика. Эту логику я могу не понимать или не принимать, но она, безусловно, есть. И в рамках этой логики все происходящие события, при кажущейся хаотичности, выстраиваются в стройный ряд направленных шагов. Я не знаю конечной цели этих шагов, я могу только догадываться о сроках, но, похоже, готовится что-то неординарное. Как всегда, в преддверии катаклизмов, время замедляется, обостряется интуиция, незначительные прежде перемены во внешней среде обретают смысл. Поживём – увидим.
понедельник, 31 августа 2009 г.
пятница, 21 августа 2009 г.
Грузите апельсины бочками или кредиторы в поисках смысла.
Вам не доводилось что-то спонтанно ремонтировать в доме, не знающем мужских рук? Когда на вопрос, есть ли в наличии какие-нибудь инструменты, хозяйка приносит потемневшую от времени коробочку, в которой вперемешку свалены шурупы, гвозди, шпингалеты и прочий хлам? Повезёт, если в этой фамильной реликвии найдётся отвёртка, но чаще приходится обходиться кухонным ножом. Такое же впечатление коробки с хламом у меня оставила и вторая инвесторская презентация БТА, размещённая на сайте банка (http://www.bta.kz/files/BTA-Update-on-Restructuring-Process-180809-Final.pdf). И выбросить эти болты и гайки нельзя, и собрать из них что-то вразумительное не получается.
Начнём с того, что назвать язык, на котором написана презентация английским, можно только с большой натяжкой. По-видимому, многочисленные международные консультанты банка разъехались в отпуска, и переводить слайды пришлось компьютеру. В итоге, розничные клиенты банка превратились в «естественных персон», миноритарии – в «бывших контролирующих экс-акционеров», а главной надеждой руководства в деле восстановления активов стали «преступные/регуляторные и похожие на них организации». Впрочем, последняя фраза, скорее всего, переведена без искажения смысла.
Чтобы сэкономить время своим бывшим экс-коллегам на перевод, а заинтересованным читателям на чтение, я попробую вкратце резюмировать содержание 53-х слайдов. Презентация разбита на пять частей. Первая называется «Последние события и вмешательство правительства». В ней представлена официальная версия захвата банка, которая почти дословно звучит следующим образом.
«Изучив портфель банка, АФН 29 января потребовал срочно создать 340 млрд. тенге провизий. Такой шаг приводил к нарушению пруденциальных нормативов, поэтому правительство, не дожидаясь ответа банка, приказало Самруку в принудительном порядке стать акционером. Самрук выполнил приказ, закачав в банк 212 млрд. тенге. Срочное предписание АФН банк выполнил к 1 июня, создав не 340 миллиардов, а 1 триллион тенге дополнительных провизий. При этом большая часть пруденциальных нормативов была нарушена». Вопросы есть? Вопросов нет.
Следующие три слайда знакомят инвесторов с новым составом СД и правления. Причём, графы вновь прибывших членов команды помечены яркими красными бирками с надписью «Новинка». В буклетах, распространяемых в супермаркетах, такой маркетинговый ход используют для привлечения внимания покупателей к новому сорту сосисок или шампуня. Две из трёх новинок с прилавка уже сняли - банк подтвердил увольнение Мамештеги и Ботабаева. Вероятно, постоянное обновление ассортимента является неотъемлемой частью стратегии нового менеджмента.
Вторая часть презентации посвящена стратегическим приоритетам. После отмывания словесного песка на дне лотка остаются:
- остановить продолжающийся отток депозитов;
- сохранить приток государственных средств по существующим программам;
- искать альтернативные источники получения государственных средств;
- сокращать работающий портфель банка с целью возврата средств;
- сокращать персонал и количество отделений;
- распродавать доли в дочерних компаниях.
Если перечисленные меры относить к стратегическим, то это самая короткая стратегия, о которой мне доводилось слышать, и называться она должна: «Дожить до зимы!». Жизнедеятельность банка сегодня обеспечивается только за счёт постоянного вливания государственных средств. И все творчество управленческой команды сводится к тому, чтобы под каким-то ещё предлогом эти средства у государства вытащить. Руководство банка видит неиспользованные резервы в средствах фонда стрессовых активов, рефинансировании проектов через Евразийский банк развития и волевом привлечении в качестве клиентов государственных компаний. Согласится ли с этим творческим подходом президент, не ясно.
Что касается распродажи дочерних компаний, то это в нынешних условиях процесс тяжёлый и долгий. Из всех активов группы, заботливо собранных банком за предыдущие десять лет, новое руководство собирается оставить только БТА Секьюритиз, а также украинский и российский банки. Учитывая, что последние два после захвата головного банка к группе никакого отношения не имеют, можно с уверенностью сказать, что даже от обещанного г-ном Сайденовым достаточно крупного козлика, после реструктуризации останутся лишь рожки да ножки.
Следующие две части презентации посвящены нелёгкой работе KPMG/Lovells и стратегии реструктуризации. При всём желании, мне не удалось вытащить из этого словесного потока крупицы смысла. Аудиторы продолжают работу и должны закончить её то ли ко второму, то ли к четвёртому сентября. А работа английских юристов по возврату активов настолько засекречена, что говорить о ней нельзя. Насчёт KPMG не знаю, а вот про Lovells бессовестно врут. Складывается впечатление, что ситуация гораздо хуже, чем она была на момент первой презентации, и руководство банка просто боится это озвучить. Как и ожидалось, качество портфеля продолжает быстро ухудшаться. За июль банк дополнительно начислил 800 млн. долларов провизий. Это значит, к сентябрю денег на реструктуризацию НЕ ОСТАНЕТСЯ.
Судя по всему, новая команда не хочет тратить силы на разработку бизнес-плана по выводу банка из кризиса. Его презентация перенесена на 2-4 сентября, так же, как и отчёты KPMG, Lovells и White&Case. После этого у кредиторов будет целых две недели на принятие решения о полном списании долгов. Вся пятидесятистраничная презентация оставляет впечатление густой дымовой завесы, под прикрытием которой на сцене меняют декорации. Может, внезапный переход двух членов правления на другую работу даст нам подсказку, в каком направлении будет развиваться дальнейший сюжет?
Начнём с того, что назвать язык, на котором написана презентация английским, можно только с большой натяжкой. По-видимому, многочисленные международные консультанты банка разъехались в отпуска, и переводить слайды пришлось компьютеру. В итоге, розничные клиенты банка превратились в «естественных персон», миноритарии – в «бывших контролирующих экс-акционеров», а главной надеждой руководства в деле восстановления активов стали «преступные/регуляторные и похожие на них организации». Впрочем, последняя фраза, скорее всего, переведена без искажения смысла.
Чтобы сэкономить время своим бывшим экс-коллегам на перевод, а заинтересованным читателям на чтение, я попробую вкратце резюмировать содержание 53-х слайдов. Презентация разбита на пять частей. Первая называется «Последние события и вмешательство правительства». В ней представлена официальная версия захвата банка, которая почти дословно звучит следующим образом.
«Изучив портфель банка, АФН 29 января потребовал срочно создать 340 млрд. тенге провизий. Такой шаг приводил к нарушению пруденциальных нормативов, поэтому правительство, не дожидаясь ответа банка, приказало Самруку в принудительном порядке стать акционером. Самрук выполнил приказ, закачав в банк 212 млрд. тенге. Срочное предписание АФН банк выполнил к 1 июня, создав не 340 миллиардов, а 1 триллион тенге дополнительных провизий. При этом большая часть пруденциальных нормативов была нарушена». Вопросы есть? Вопросов нет.
Следующие три слайда знакомят инвесторов с новым составом СД и правления. Причём, графы вновь прибывших членов команды помечены яркими красными бирками с надписью «Новинка». В буклетах, распространяемых в супермаркетах, такой маркетинговый ход используют для привлечения внимания покупателей к новому сорту сосисок или шампуня. Две из трёх новинок с прилавка уже сняли - банк подтвердил увольнение Мамештеги и Ботабаева. Вероятно, постоянное обновление ассортимента является неотъемлемой частью стратегии нового менеджмента.
Вторая часть презентации посвящена стратегическим приоритетам. После отмывания словесного песка на дне лотка остаются:
- остановить продолжающийся отток депозитов;
- сохранить приток государственных средств по существующим программам;
- искать альтернативные источники получения государственных средств;
- сокращать работающий портфель банка с целью возврата средств;
- сокращать персонал и количество отделений;
- распродавать доли в дочерних компаниях.
Если перечисленные меры относить к стратегическим, то это самая короткая стратегия, о которой мне доводилось слышать, и называться она должна: «Дожить до зимы!». Жизнедеятельность банка сегодня обеспечивается только за счёт постоянного вливания государственных средств. И все творчество управленческой команды сводится к тому, чтобы под каким-то ещё предлогом эти средства у государства вытащить. Руководство банка видит неиспользованные резервы в средствах фонда стрессовых активов, рефинансировании проектов через Евразийский банк развития и волевом привлечении в качестве клиентов государственных компаний. Согласится ли с этим творческим подходом президент, не ясно.
Что касается распродажи дочерних компаний, то это в нынешних условиях процесс тяжёлый и долгий. Из всех активов группы, заботливо собранных банком за предыдущие десять лет, новое руководство собирается оставить только БТА Секьюритиз, а также украинский и российский банки. Учитывая, что последние два после захвата головного банка к группе никакого отношения не имеют, можно с уверенностью сказать, что даже от обещанного г-ном Сайденовым достаточно крупного козлика, после реструктуризации останутся лишь рожки да ножки.
Следующие две части презентации посвящены нелёгкой работе KPMG/Lovells и стратегии реструктуризации. При всём желании, мне не удалось вытащить из этого словесного потока крупицы смысла. Аудиторы продолжают работу и должны закончить её то ли ко второму, то ли к четвёртому сентября. А работа английских юристов по возврату активов настолько засекречена, что говорить о ней нельзя. Насчёт KPMG не знаю, а вот про Lovells бессовестно врут. Складывается впечатление, что ситуация гораздо хуже, чем она была на момент первой презентации, и руководство банка просто боится это озвучить. Как и ожидалось, качество портфеля продолжает быстро ухудшаться. За июль банк дополнительно начислил 800 млн. долларов провизий. Это значит, к сентябрю денег на реструктуризацию НЕ ОСТАНЕТСЯ.
Судя по всему, новая команда не хочет тратить силы на разработку бизнес-плана по выводу банка из кризиса. Его презентация перенесена на 2-4 сентября, так же, как и отчёты KPMG, Lovells и White&Case. После этого у кредиторов будет целых две недели на принятие решения о полном списании долгов. Вся пятидесятистраничная презентация оставляет впечатление густой дымовой завесы, под прикрытием которой на сцене меняют декорации. Может, внезапный переход двух членов правления на другую работу даст нам подсказку, в каком направлении будет развиваться дальнейший сюжет?
среда, 19 августа 2009 г.
Страх убивает разум.
Теперь, когда прокуратура официально предъявила обвинения и первые двенадцать из длинного списка обвиняемых по делу БТА банка ожидают суда, настало время поговорить о том, какие встречные обвинения я мог бы предъявить людям, развязавшим эту авантюру. Если отбросить прокурорские эпитеты о преступном сговоре, претензии в адрес меня и моих бывших коллег заключаются в том, что мы вкладывали привлечённые нами же деньги в высокодоходные проекты за пределами Казахстана, в результате чего чиновникам после захвата банка досталось меньше того, на что они рассчитывали. На фоне публикуемых цифр мои личные потери могут показаться совершенно незначительными. Меня лишили работы, дома, репутации и, в какой-то мере будущего, поскольку независимо от последующего развития событий фигурирование в списках Интерпола, карьеру финансиста никак не красит. Тем не менее, мои основные претензии к чиновникам отнюдь не имущественного характера.
Главная моя претензия заключается в том, что с их подачи в стране целенаправленно нагнетается позабытая со времён Советского Союза атмосфера страха и беззащитности человека перед системой. Страх – одна из самых ядовитых эмоций. Он легко и исподволь пропитывает все уровни нашей жизни и становится её новой нормой. Незаметно для себя мы начинаем рассказывать анекдоты только на бытовые темы, заискивающе улыбаться ГАИ-шнику, и к власть имущим одноклассникам обращаться только по имени-отчеству, и оппозиционные газеты обходить стороной.
Для страха нет надёжного противоядия. Он разрушает логику, искривляет мораль, разъедает сознание человека, лишая его человеческих черт. Мне не в чем упрекнуть своих друзей и знакомых, но с момента моего отъезда их круг резко сократился, а те, что остались, большей частью избегают переписки и разговаривают по телефону короткими напряжёнными фразами. Я сам прошёл через это и потому понимаю их, как никто другой. Они боятся не за себя, а за близких, за тех людей, за которых они в ответе. Нам кажется, что такой страх… благороднее, что ли? На самом деле нет. Он просто больше оправдывает в наших собственных глазах.
Страх удивительно живуч, он как плесень может годами дремать в сухих спорах, чтобы снова ожить и начать расползаться при благоприятном стечении обстоятельств. Почти три поколения отделяют нас от ужасов 37-го года, но при первых признаках усиливающегося государственного беспредела мы с удивлением открываем в себе навыки, о существовании которых раньше и не подозревали. Мы ведём разговоры, только на природе (лучше у речки), и батарейку из телефона вынимаем, и музыку включаем, и говорим иносказательно, и ключевые имена пишем на черновике, и бумаги только в шредер. И, не смотря на это, всё равно боимся, потому что дедовская фраза «Везде уши!» с развитием техники приобрела поистине буквальный смысл.
Страх закрывает человеку дорогу к счастью. Он отравляет радость ожиданием неминуемой расплаты. Он тянет нас вниз, коверкая причинно-следственные связи, заставляя стучать по дереву и сплёвывать через левое плечо. В какой-то момент нам начинает казаться, что как только мы по рассеянности перестанем бояться, с нами тут же случится что-то страшное. От этой мысли всего полшага до убеждения, что пока мы боимся, ничего страшного с нами случиться не может.
Страх, как государственная политика, аморален вдвойне. Он разлагает общество на десятилетия. За годы, прошедшие после развала Союза, уже и Интернет появился, и по миру поездили, и советское прошлое привыкли вспоминать только на 9 мая, а вот началась борьба с коррупцией, и полезли из сырых щелей скользкие чешуйчатые призраки. Сначала появляются внешне безобидные «мне дела нет» и «моя хата с краю», но следом за ними уже напирают уродливые твари доносов и предательства. Авторы японской системы менеджмента «кайдзен» выяснили, что для того, чтобы победить страх подчинённого перед начальником компании нужно как минимум десять лет. Чтобы победить страх перед системой нужно несколько поколений.
Я понимаю, почему нагнетание страха началось именно сейчас, когда в стране всё относительно благополучно. Стареющий президент, которого даже за глаза теперь называют не Папой, а Дедушкой, заставляет подросшее поколение чиновников задумываться о том, что же будет после того, как он окончательно отойдёт от власти. Подойти к этому событию неподготовленным значит обречь себя на верную политическую смерть. Одиночки начинают примыкать к группам, а группы воевать между собой за сферы влияния. И в этой борьбе неоспоримое преимущество у тех, кто уже стоит у властных рычагов. Они сделали ставку на страх, не осознавая всех губительных последствий такого подхода.
Дело в том, что страхом невозможно управлять. Спущенный с цепи он как радиация поражает в равной степени и жертв, на которых был направлен, и тех, кто его выпустил. Им тоже страшно. Страшно премьеру потерять своё кресло. Невесёлая статистика его предшественников (Кажегельдина, Балгимбаева, Ахметова) не оставляет ему надежд на продолжение политической карьеры. А откровенная неспособность правительства управлять кризисной ситуацией делает премьера лёгкой мишенью даже для его доброжелателей. Беззаветная преданность президенту и раньше никому не служила надёжной опорой, а теперь в условиях тотальных репрессий и слабеющего влияния отца-основателя может запросто стать отягощающим фактором. Кроме того, наезды премьера на прочие властные группировки гарантируют ему тёплую встречу на выходе из Дома правительства. Я думаю, лучшим вариантом для Карима в случае потери власти может стать жизнь вдали от родины. Это страшно и не может не занимать мысли премьера.
Страшно и Келимбетову, который пошёл ва-банк, сделав ставку на тандем премьера с Кулибаевым. Резерв его непотопляемости уже исчерпан, а авторство в захвате банков и растрате половины Нацфонда может потянуть на что-то более серьёзное, чем общественное порицание. Я думаю, страшно и профессиональным финансистам, не успевшим вовремя спрыгнуть с разгоняющегося поезда и теперь вынужденным нестись в нём к неминуемой развязке. Как у любых профессионалов, их опыт всегда будет востребован на рынке, вопрос только в том, насколько им удастся отмежеваться от обвинений в соучастии.
Мне очень хотелось бы в завершении статьи опубликовать универсальное средство от страха, но, к сожалению, его не существует, также как не существует универсального рецепта счастья. Страх у каждого из нас свой, и преодолеть его мы можем только в схватке один-на-один. Очень хорошо об этом написано у Коэльо в Дневнике Мага. Из всех найденных в интернете цитат мне больше всего понравилась вот эта: «Страх как самогипноз проявляется в том, что человек сам внушает себе некий предел, до которого он может собой распоряжаться, а после которого - нет. Всё, что находится за этим пределом, человек по собственной воле отдаёт на откуп чудовищу, способному пожрать его в великих муках». Мы не можем полностью уничтожить страх, но в наших силах раздвинуть эти пределы, которые существуют в нашей собственной голове. Чем дальше мы их отодвинем, тем больше места в нашей жизни будет для нас самих и для тех, кто нам дорог.
И закончить мне хочется цитатой Френка Герберта из «Дюны»: «Страх убивает разум… Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня, я обернусь и посмотрю на тропу моего страха. Там, где прошел страх, не останется ничего лишнего. Там где прошел страх останусь только я».
Главная моя претензия заключается в том, что с их подачи в стране целенаправленно нагнетается позабытая со времён Советского Союза атмосфера страха и беззащитности человека перед системой. Страх – одна из самых ядовитых эмоций. Он легко и исподволь пропитывает все уровни нашей жизни и становится её новой нормой. Незаметно для себя мы начинаем рассказывать анекдоты только на бытовые темы, заискивающе улыбаться ГАИ-шнику, и к власть имущим одноклассникам обращаться только по имени-отчеству, и оппозиционные газеты обходить стороной.
Для страха нет надёжного противоядия. Он разрушает логику, искривляет мораль, разъедает сознание человека, лишая его человеческих черт. Мне не в чем упрекнуть своих друзей и знакомых, но с момента моего отъезда их круг резко сократился, а те, что остались, большей частью избегают переписки и разговаривают по телефону короткими напряжёнными фразами. Я сам прошёл через это и потому понимаю их, как никто другой. Они боятся не за себя, а за близких, за тех людей, за которых они в ответе. Нам кажется, что такой страх… благороднее, что ли? На самом деле нет. Он просто больше оправдывает в наших собственных глазах.
Страх удивительно живуч, он как плесень может годами дремать в сухих спорах, чтобы снова ожить и начать расползаться при благоприятном стечении обстоятельств. Почти три поколения отделяют нас от ужасов 37-го года, но при первых признаках усиливающегося государственного беспредела мы с удивлением открываем в себе навыки, о существовании которых раньше и не подозревали. Мы ведём разговоры, только на природе (лучше у речки), и батарейку из телефона вынимаем, и музыку включаем, и говорим иносказательно, и ключевые имена пишем на черновике, и бумаги только в шредер. И, не смотря на это, всё равно боимся, потому что дедовская фраза «Везде уши!» с развитием техники приобрела поистине буквальный смысл.
Страх закрывает человеку дорогу к счастью. Он отравляет радость ожиданием неминуемой расплаты. Он тянет нас вниз, коверкая причинно-следственные связи, заставляя стучать по дереву и сплёвывать через левое плечо. В какой-то момент нам начинает казаться, что как только мы по рассеянности перестанем бояться, с нами тут же случится что-то страшное. От этой мысли всего полшага до убеждения, что пока мы боимся, ничего страшного с нами случиться не может.
Страх, как государственная политика, аморален вдвойне. Он разлагает общество на десятилетия. За годы, прошедшие после развала Союза, уже и Интернет появился, и по миру поездили, и советское прошлое привыкли вспоминать только на 9 мая, а вот началась борьба с коррупцией, и полезли из сырых щелей скользкие чешуйчатые призраки. Сначала появляются внешне безобидные «мне дела нет» и «моя хата с краю», но следом за ними уже напирают уродливые твари доносов и предательства. Авторы японской системы менеджмента «кайдзен» выяснили, что для того, чтобы победить страх подчинённого перед начальником компании нужно как минимум десять лет. Чтобы победить страх перед системой нужно несколько поколений.
Я понимаю, почему нагнетание страха началось именно сейчас, когда в стране всё относительно благополучно. Стареющий президент, которого даже за глаза теперь называют не Папой, а Дедушкой, заставляет подросшее поколение чиновников задумываться о том, что же будет после того, как он окончательно отойдёт от власти. Подойти к этому событию неподготовленным значит обречь себя на верную политическую смерть. Одиночки начинают примыкать к группам, а группы воевать между собой за сферы влияния. И в этой борьбе неоспоримое преимущество у тех, кто уже стоит у властных рычагов. Они сделали ставку на страх, не осознавая всех губительных последствий такого подхода.
Дело в том, что страхом невозможно управлять. Спущенный с цепи он как радиация поражает в равной степени и жертв, на которых был направлен, и тех, кто его выпустил. Им тоже страшно. Страшно премьеру потерять своё кресло. Невесёлая статистика его предшественников (Кажегельдина, Балгимбаева, Ахметова) не оставляет ему надежд на продолжение политической карьеры. А откровенная неспособность правительства управлять кризисной ситуацией делает премьера лёгкой мишенью даже для его доброжелателей. Беззаветная преданность президенту и раньше никому не служила надёжной опорой, а теперь в условиях тотальных репрессий и слабеющего влияния отца-основателя может запросто стать отягощающим фактором. Кроме того, наезды премьера на прочие властные группировки гарантируют ему тёплую встречу на выходе из Дома правительства. Я думаю, лучшим вариантом для Карима в случае потери власти может стать жизнь вдали от родины. Это страшно и не может не занимать мысли премьера.
Страшно и Келимбетову, который пошёл ва-банк, сделав ставку на тандем премьера с Кулибаевым. Резерв его непотопляемости уже исчерпан, а авторство в захвате банков и растрате половины Нацфонда может потянуть на что-то более серьёзное, чем общественное порицание. Я думаю, страшно и профессиональным финансистам, не успевшим вовремя спрыгнуть с разгоняющегося поезда и теперь вынужденным нестись в нём к неминуемой развязке. Как у любых профессионалов, их опыт всегда будет востребован на рынке, вопрос только в том, насколько им удастся отмежеваться от обвинений в соучастии.
Мне очень хотелось бы в завершении статьи опубликовать универсальное средство от страха, но, к сожалению, его не существует, также как не существует универсального рецепта счастья. Страх у каждого из нас свой, и преодолеть его мы можем только в схватке один-на-один. Очень хорошо об этом написано у Коэльо в Дневнике Мага. Из всех найденных в интернете цитат мне больше всего понравилась вот эта: «Страх как самогипноз проявляется в том, что человек сам внушает себе некий предел, до которого он может собой распоряжаться, а после которого - нет. Всё, что находится за этим пределом, человек по собственной воле отдаёт на откуп чудовищу, способному пожрать его в великих муках». Мы не можем полностью уничтожить страх, но в наших силах раздвинуть эти пределы, которые существуют в нашей собственной голове. Чем дальше мы их отодвинем, тем больше места в нашей жизни будет для нас самих и для тех, кто нам дорог.
И закончить мне хочется цитатой Френка Герберта из «Дюны»: «Страх убивает разум… Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня, я обернусь и посмотрю на тропу моего страха. Там, где прошел страх, не останется ничего лишнего. Там где прошел страх останусь только я».
вторник, 18 августа 2009 г.
И вот под этой приятной личиной скрывался, блин, уголовник!
Понаблюдав на прошлой неделе за активно пиарящимся г-ном Келимбетовым, премьер-министр, по-видимому, решил, что немного паблисити ему тоже не повредит, и провёл в Астане селекторное заседание правительства. Первыми отчитались соратники. Министр экономики Бахыт Султанов предупредил коллег, что для выполнения данного им президенту слова о приросте ВВП в оставшиеся два квартала надо будет добавлять по два процента к показателям предыдущего года. Главным инструментом достижения этой цели министр видит ещё более активное расходование государственных средств под лозунгами антикризисной программы. Впрочем, по мнению министра дна кризиса мы достигли ещё в первом квартале и с тех самых пор теоретически готовы к всплытию.
Следом управленческими успехами похвастался глава Самрука. 900 млн. долларов, пущенных холдингом на поддержку МСБ в условиях сокращения корпоративного кредитования вполне предсказуемо вызвали увеличение его доли в общем портфеле банков. В процессе освоения государственных средств было создано около 5000 рабочих мест. Довольно высокооплачиваемых – 180 000 долларов каждое, у Султанова создание каждого рабочего места в рамках дорожной карты обходится всего лишь в 1800 долларов. Вторым пунктом доклада Кайрата Нематовича стала разработанная специалистами Самрука специально для Альянс банка программа льготного кредитования студентов дефицитных специальностей. Из выделенных на её реализацию 100 млн. долларов выдано 0,3%. О сворачивании проекта, санкционированного главой государства, и речи быть не может, поэтому г-н Келимбетов предложил в качестве первого шага расширить список специальностей.
Следом за Самруком бодро отчитался глава Нацбанка. Инфляция обуздана, внешний долг банковского сектора за полтора года сократился с 46 до 32 млрд. долл., а после реструктуризации долгов БТА и Альянса сократится ещё на десятку. Тем инвесторам, которые не разделят с нами радости за казахстанский финансовый сектор можно ненароком напомнить про те банки, которые свои долги ещё не реструктурировали, хотя безусловно могли бы. На справедливое замечание премьера о том, что столь благоприятный инвестиционный климат может вызвать вторую волну неконтролируемого энтузиазма среди кредиторов Григорий Александрович, ни секунды не замешкавшись, ответил, что такой вариант событий предусмотрен концепцией, и впредь внешнее заимствование банков будет составлять не более 30% от общих обязательств. На мой взгляд планка выглядит завышенной. При продолжении слаженной работы Самрука и правительства по реструктуризации долгов доля внешних заимствований банков будет неуклонно стремиться к нулю.
В конце заседания слово взял сам премьер. Чтобы не отставать в плане творческих инициатив от г-на Келимбетова, он предложил оседлать иностранных инвесторов, работающих в Казахстане, требованиями по размещению денежных средств на счетах казахстанских банков. Приемлемую для всех заинтересованных сторон цифру АФН и Нацбанк должны согласовать уже через месяц. Таким образом, до следующего инвестиционного форума у инвесторов будет достаточно времени, чтобы простить обиду.
Следующим шагом премьер-министр предложил ввести контрпроверки против мошенничества со стороны руководителей банков. "Существующая система регулирования (наивно!) предполагает, что руководители банков - добропорядочные люди, - сказал он, - по факту же оказалось, что в двух из первых четырех банков первые руководители оказались мошенниками!" Я просто теряюсь с чего начать. Наверное, с того, что по факту положение гораздо хуже. Если учесть, что уже арестованные Кебиров и Тасибеков возглавляли соответственно Темир и Лариба-банк, а временно свободный Ертаев – Евразийский, выходит, мошенники проникли в пять из тридцати восьми казахстанских банков. По счастливому стечению обстоятельств, прокуратура вовремя проверила три из них, что позволило локализовать ущерб. С другой стороны, по утверждению Григория Александровича мошенничество можно вскрыть только постфактум, и если первых три прокурорских проверки одним махом обезглавили пять банков, то можно представить, что начнётся в финансовом секторе, если эта практика станет регулярной.
Мне не очень понятно, на какой «факт» ссылался премьер в своей гневной речи. Никому из перечисленных им руководителей обвинение официально не предъявлено, я уже не говорю о такой мелочи, как решение суда. И что означает «контрпроверка» - проверку избирающих руководство акционеров, или согласующего их органа - АФН? Г-жа Бахмутова, как и я, подозревая худшее, попыталась охладить пыл премьера. "Рецепты есть, но они на поверхности простые, а на практике сложные", заметила она, объединив в одной фразе пространственные и временные понятия. Правда, испугавшись своей прямоты, тут же добавила, что по её мнению утверждаться должны не только члены СД и правления, но и сами акционеры. Не могу не согласиться с Еленой Леонидовной в том, что существующая система согласования руководителей и в особенности акционеров банков грешит либерализмом. С другой стороны надо смотреть на проблему шире, ведь законодательство точно также предполагает, что и руководители правительства – добропорядочные люди! Нет-нет, я не пытаюсь свалить с больной головы на здоровую, я наоборот пытаюсь помочь.
Допустим, это смелое предложение было принято ещё три года назад и распространялось бы на госслужащих также, как и на банкиров. Что смогла бы выявить контрпроверка прокуратуры при согласовании на должности нас с премьером в начале 2007-го? Мы вместе учились последние четыре года в РФМШ, ходили в один и тот же районный пионерский штаб. После школы я поступил в политех, а Карим в высшую школу КГБ, из которой по слухам вынужден был перевестись в Патриса Лумумбы. Мы оба присягали Советскому Союзу, у меня была военная кафедра, у Карима – год службы после школы КГБ. Мы одновременно начали работать с иностранцами, я с канадцами, а Карим с Миис Пирсон. Нас обоих неоднократно проверяли и КГБ на сотрудничество с иностранными разведками, и иностранцы на сотрудничество с КГБ. К концу 2006 года мы оба поработали и в банках и в правительстве. У нас обоих были семьи и не было судимостей, мы держали деньги в Халыке и Казкоме, и не финансировали террористов. Что могло бы насторожить прокуратуру в моей биографии, чего бы не было в биографии Карима? Незнание арабского и китайского? Национальность? Или отсутствие присяги на верность президенту? И если премьер и без решения суда знает, что я мошенник, то что мешает мне ставить под сомнение чистоплотность премьера?
Вы, такого паблисити искали, Карим Кажимканович? Или я тут что-то напутал? Мы оба ведём блоги, которые, правда, после вступления в силу закона «Об интернете» бывают доступны только периодически. Может, пообщаемся через форум, Премьер-Министр Мырза?
Следом управленческими успехами похвастался глава Самрука. 900 млн. долларов, пущенных холдингом на поддержку МСБ в условиях сокращения корпоративного кредитования вполне предсказуемо вызвали увеличение его доли в общем портфеле банков. В процессе освоения государственных средств было создано около 5000 рабочих мест. Довольно высокооплачиваемых – 180 000 долларов каждое, у Султанова создание каждого рабочего места в рамках дорожной карты обходится всего лишь в 1800 долларов. Вторым пунктом доклада Кайрата Нематовича стала разработанная специалистами Самрука специально для Альянс банка программа льготного кредитования студентов дефицитных специальностей. Из выделенных на её реализацию 100 млн. долларов выдано 0,3%. О сворачивании проекта, санкционированного главой государства, и речи быть не может, поэтому г-н Келимбетов предложил в качестве первого шага расширить список специальностей.
Следом за Самруком бодро отчитался глава Нацбанка. Инфляция обуздана, внешний долг банковского сектора за полтора года сократился с 46 до 32 млрд. долл., а после реструктуризации долгов БТА и Альянса сократится ещё на десятку. Тем инвесторам, которые не разделят с нами радости за казахстанский финансовый сектор можно ненароком напомнить про те банки, которые свои долги ещё не реструктурировали, хотя безусловно могли бы. На справедливое замечание премьера о том, что столь благоприятный инвестиционный климат может вызвать вторую волну неконтролируемого энтузиазма среди кредиторов Григорий Александрович, ни секунды не замешкавшись, ответил, что такой вариант событий предусмотрен концепцией, и впредь внешнее заимствование банков будет составлять не более 30% от общих обязательств. На мой взгляд планка выглядит завышенной. При продолжении слаженной работы Самрука и правительства по реструктуризации долгов доля внешних заимствований банков будет неуклонно стремиться к нулю.
В конце заседания слово взял сам премьер. Чтобы не отставать в плане творческих инициатив от г-на Келимбетова, он предложил оседлать иностранных инвесторов, работающих в Казахстане, требованиями по размещению денежных средств на счетах казахстанских банков. Приемлемую для всех заинтересованных сторон цифру АФН и Нацбанк должны согласовать уже через месяц. Таким образом, до следующего инвестиционного форума у инвесторов будет достаточно времени, чтобы простить обиду.
Следующим шагом премьер-министр предложил ввести контрпроверки против мошенничества со стороны руководителей банков. "Существующая система регулирования (наивно!) предполагает, что руководители банков - добропорядочные люди, - сказал он, - по факту же оказалось, что в двух из первых четырех банков первые руководители оказались мошенниками!" Я просто теряюсь с чего начать. Наверное, с того, что по факту положение гораздо хуже. Если учесть, что уже арестованные Кебиров и Тасибеков возглавляли соответственно Темир и Лариба-банк, а временно свободный Ертаев – Евразийский, выходит, мошенники проникли в пять из тридцати восьми казахстанских банков. По счастливому стечению обстоятельств, прокуратура вовремя проверила три из них, что позволило локализовать ущерб. С другой стороны, по утверждению Григория Александровича мошенничество можно вскрыть только постфактум, и если первых три прокурорских проверки одним махом обезглавили пять банков, то можно представить, что начнётся в финансовом секторе, если эта практика станет регулярной.
Мне не очень понятно, на какой «факт» ссылался премьер в своей гневной речи. Никому из перечисленных им руководителей обвинение официально не предъявлено, я уже не говорю о такой мелочи, как решение суда. И что означает «контрпроверка» - проверку избирающих руководство акционеров, или согласующего их органа - АФН? Г-жа Бахмутова, как и я, подозревая худшее, попыталась охладить пыл премьера. "Рецепты есть, но они на поверхности простые, а на практике сложные", заметила она, объединив в одной фразе пространственные и временные понятия. Правда, испугавшись своей прямоты, тут же добавила, что по её мнению утверждаться должны не только члены СД и правления, но и сами акционеры. Не могу не согласиться с Еленой Леонидовной в том, что существующая система согласования руководителей и в особенности акционеров банков грешит либерализмом. С другой стороны надо смотреть на проблему шире, ведь законодательство точно также предполагает, что и руководители правительства – добропорядочные люди! Нет-нет, я не пытаюсь свалить с больной головы на здоровую, я наоборот пытаюсь помочь.
Допустим, это смелое предложение было принято ещё три года назад и распространялось бы на госслужащих также, как и на банкиров. Что смогла бы выявить контрпроверка прокуратуры при согласовании на должности нас с премьером в начале 2007-го? Мы вместе учились последние четыре года в РФМШ, ходили в один и тот же районный пионерский штаб. После школы я поступил в политех, а Карим в высшую школу КГБ, из которой по слухам вынужден был перевестись в Патриса Лумумбы. Мы оба присягали Советскому Союзу, у меня была военная кафедра, у Карима – год службы после школы КГБ. Мы одновременно начали работать с иностранцами, я с канадцами, а Карим с Миис Пирсон. Нас обоих неоднократно проверяли и КГБ на сотрудничество с иностранными разведками, и иностранцы на сотрудничество с КГБ. К концу 2006 года мы оба поработали и в банках и в правительстве. У нас обоих были семьи и не было судимостей, мы держали деньги в Халыке и Казкоме, и не финансировали террористов. Что могло бы насторожить прокуратуру в моей биографии, чего бы не было в биографии Карима? Незнание арабского и китайского? Национальность? Или отсутствие присяги на верность президенту? И если премьер и без решения суда знает, что я мошенник, то что мешает мне ставить под сомнение чистоплотность премьера?
Вы, такого паблисити искали, Карим Кажимканович? Или я тут что-то напутал? Мы оба ведём блоги, которые, правда, после вступления в силу закона «Об интернете» бывают доступны только периодически. Может, пообщаемся через форум, Премьер-Министр Мырза?
понедельник, 17 августа 2009 г.
«Кто останется из нас в дураках на этот раз?»
Рискованный эстрадный номер с превращением крупнейшего частного банка СНГ в «довольно крупный» банк отдельно взятой республики, исполняемый казахстанскими чиновниками, продолжает будоражить воображение публики и непосредственных участников процесса. Уже факир с мрачной решимостью распилил ящик ровно по середине, уже ассистенты под барабанную дробь увезли половину с подёргивающимися туфлями за кулисы. Уже напряжённая пауза перевалила за апогей, и затаившие дыхание зрители перебрали и отвергли все мыслимые и немыслимые варианты дальнейшего развития событий. Уже нервная улыбка ополовиненной жертвы начала растягиваться в гримасу. Однако факир не торопится завершать номер, а озадаченное выражение на его лице не оставляет никаких надежд на успешный исход трюка.
На прошлой неделе события в банке комментировали охотно и много. Причём, на фоне путанных посылов президента и непрофессиональных выступлений главы Самрука интервью Бахмутовой и Сайденова смотрелись в особо выигрышном свете. У меня вообще сложилось впечатление, что в правительственной команде намечается если не раскол, то, по крайней мере, кардинальное расхождение во взглядах на дальнейшие пути развития банковской системы. В этом вопросе профессиональные финансисты (Марченко, Бахмутова и Сайденов) придерживаются более консервативной и более рыночной политики. Профессиональные чиновники (Масимов и Келимбетов) – позиции, как скажем, так и будет. Поскольку Кайрат Нематович недвусмысленно дал понять, чьё слово в этом споре будет решающим, финансистам в публичных заявлениях приходится маневрировать между профессионализмом и реалиями.
И те, и другие с воодушевлением говорят про государственно-частное партнёрство. Термин не новый, но очень удачный. Удачный в том смысле, что рождён он был не финансистами, а чиновниками, а значит допускает самый широкий размах толкований. В частности, глава АФН трактует его, как привлечение частных банков в качестве операторов и соинвесторов в государственные проекты, отрицая эффективность прямого кредитования и долгосрочного участия государства в капитале. Келимбетов в том же определении видит возврат к административно-плановой системе, при которой банки получают квоты на государственные ресурсы и кредитуют проекты по указке государства. По мнению Бахмутовой в системе нельзя оставлять «зомби-банки» с большим портфелем необслуживаемых кредитов, по мнению Келимбетова – нет таких условий, на которых нельзя было бы «прогнуть» внешних кредиторов, была бы харизма.
Поскольку в Казахстане музыку в конечном итоге заказывают правительство и Самрук, финансистам в этих условиях приходится как-то штукатурить шершавые заявления представителей власти. Вот и ссылается Елена Леонидовна то на мировой опыт, то на теорию, в которой, как известно, можно найти любые обоснования. Ей, правда, предстоит ещё каким-то образом откомментировать очередной шедевр Кайрата Нематовича о десятимиллиардной дыре в трёхмиллиардном капитале, ну да не впервой.
По тем же самым правилам вынужден играть и г-н Сайденов, подгоняя реалии банка под официальную версию правительства. По его словам рекомендации о начислении неслыханного до сих пор объёма провизий сделали сами аудиторы, исходя из документов, которые они «видели, или наоборот не видели». Важная оговорка! Далее глава БТА банка подтвердил, что провизии по зарубежной и инвестиционной частям портфеля доведут-таки до 100% (а значит, кредиторам придётся списать 97% задолженности, зафиксировав убыток ради трёх центов на доллар). Понятен скепсис кредиторов, попросивших подтверждения этой информации независимым аудитором. В качестве последнего банк предложил KPMG, которая хотя и не работает с БТА, зато является агентом Самрука и Сбербанка по проведению предпродажной проверки. Поскольку цифры работающим над анализом портфеля аудиторам будут «показывать, или наоборот не показывать» те же самые люди, то и в выводах такой «независимой» проверки г-н Сайденов не сомневается. Что касается прямого доступа к документам представителей кредиторов, а так же их участия в проводимой банком масштабной претензионно-исковой работе, Анвар Галимуллаевич считает вопрос некорректным, поскольку это относится к взаимоотношениям банка с заёмщиком и к кредиторам «строго говоря, отношения не имеет».
Другой печальной новостью стало подтверждение реструктуризации ТФ. Как ни парадоксально, не смотря на то, что пострадавшей стороной в случае принятия такого решения будет экономика страны, похоже, именно правительство его больше всех и лоббирует. Удастся ли банку за оставшийся месяц «продать» кредиторам столь безнадёжное предложение, и что именно извлечёт факир из оставшейся половины распиленного ящика, поживём – увидим. Первая встреча с комитетом кредиторов назначена уже на завтра, будем ждать новостей.
На прошлой неделе события в банке комментировали охотно и много. Причём, на фоне путанных посылов президента и непрофессиональных выступлений главы Самрука интервью Бахмутовой и Сайденова смотрелись в особо выигрышном свете. У меня вообще сложилось впечатление, что в правительственной команде намечается если не раскол, то, по крайней мере, кардинальное расхождение во взглядах на дальнейшие пути развития банковской системы. В этом вопросе профессиональные финансисты (Марченко, Бахмутова и Сайденов) придерживаются более консервативной и более рыночной политики. Профессиональные чиновники (Масимов и Келимбетов) – позиции, как скажем, так и будет. Поскольку Кайрат Нематович недвусмысленно дал понять, чьё слово в этом споре будет решающим, финансистам в публичных заявлениях приходится маневрировать между профессионализмом и реалиями.
И те, и другие с воодушевлением говорят про государственно-частное партнёрство. Термин не новый, но очень удачный. Удачный в том смысле, что рождён он был не финансистами, а чиновниками, а значит допускает самый широкий размах толкований. В частности, глава АФН трактует его, как привлечение частных банков в качестве операторов и соинвесторов в государственные проекты, отрицая эффективность прямого кредитования и долгосрочного участия государства в капитале. Келимбетов в том же определении видит возврат к административно-плановой системе, при которой банки получают квоты на государственные ресурсы и кредитуют проекты по указке государства. По мнению Бахмутовой в системе нельзя оставлять «зомби-банки» с большим портфелем необслуживаемых кредитов, по мнению Келимбетова – нет таких условий, на которых нельзя было бы «прогнуть» внешних кредиторов, была бы харизма.
Поскольку в Казахстане музыку в конечном итоге заказывают правительство и Самрук, финансистам в этих условиях приходится как-то штукатурить шершавые заявления представителей власти. Вот и ссылается Елена Леонидовна то на мировой опыт, то на теорию, в которой, как известно, можно найти любые обоснования. Ей, правда, предстоит ещё каким-то образом откомментировать очередной шедевр Кайрата Нематовича о десятимиллиардной дыре в трёхмиллиардном капитале, ну да не впервой.
По тем же самым правилам вынужден играть и г-н Сайденов, подгоняя реалии банка под официальную версию правительства. По его словам рекомендации о начислении неслыханного до сих пор объёма провизий сделали сами аудиторы, исходя из документов, которые они «видели, или наоборот не видели». Важная оговорка! Далее глава БТА банка подтвердил, что провизии по зарубежной и инвестиционной частям портфеля доведут-таки до 100% (а значит, кредиторам придётся списать 97% задолженности, зафиксировав убыток ради трёх центов на доллар). Понятен скепсис кредиторов, попросивших подтверждения этой информации независимым аудитором. В качестве последнего банк предложил KPMG, которая хотя и не работает с БТА, зато является агентом Самрука и Сбербанка по проведению предпродажной проверки. Поскольку цифры работающим над анализом портфеля аудиторам будут «показывать, или наоборот не показывать» те же самые люди, то и в выводах такой «независимой» проверки г-н Сайденов не сомневается. Что касается прямого доступа к документам представителей кредиторов, а так же их участия в проводимой банком масштабной претензионно-исковой работе, Анвар Галимуллаевич считает вопрос некорректным, поскольку это относится к взаимоотношениям банка с заёмщиком и к кредиторам «строго говоря, отношения не имеет».
Другой печальной новостью стало подтверждение реструктуризации ТФ. Как ни парадоксально, не смотря на то, что пострадавшей стороной в случае принятия такого решения будет экономика страны, похоже, именно правительство его больше всех и лоббирует. Удастся ли банку за оставшийся месяц «продать» кредиторам столь безнадёжное предложение, и что именно извлечёт факир из оставшейся половины распиленного ящика, поживём – увидим. Первая встреча с комитетом кредиторов назначена уже на завтра, будем ждать новостей.
понедельник, 10 августа 2009 г.
Итоги полугодия или доедет ли эта телега до Москвы.
Слава KASE, продолжающей публиковать информацию даже по банкам с государственным участием! Только благодаря бирже мы, пусть с опозданием на 10 дней, но всё-таки получили возможность познакомиться с полугодовым отчётом БТА банка. Признаюсь, особых сюрпризов я от этого документа не ждал, основные цифры уже были озвучены в инвесторской презентации, но в данном конкретном случае процесс может вполне оказаться интереснее конечного результата.
Интрига полугодового отчёта заключается в том, что именно второй квартал позволил в полном объёме проявиться управленческим талантам новой команды. Если первые два месяца после захвата новое руководство входило в курс и проводило инвентаризацию доставшегося добра, то в апреле картина уже полностью прояснилась. Была завершена сортировка портфеля, заведены дела на прежнее руководство, разработан и согласован сценарий вынужденного банкротства банка, изысканы средства на поддержку стремительно тающей ликвидности. Новое начальство списало на убытки половину портфеля, договорилось по основным положениям годового отчёта с аудиторами, объявило кредиторам дефолт по внешним обязательствам и с чувством выполненного долга принялось репетировать скорбное выражение лица в ожидании неизбежного.
После того, как стало ясно, что принятых мер для немедленного банкротства не достаточно, и кредиторы готовы обсуждать реструктуризацию, у нового руководства появилась уникальная возможность, продемонстрировать всё, на что они способны в управлении очищенным от плохих кредитов, необременённым внешними долгами банком. В довершение идиллической картины добавим неограниченные возможности в привлечении денег через Самрук и гос.программы, трепетную поддержку со стороны регулятора и Нацбанка и понимающее сочувствие со стороны основных конкурентов. Как же распорядилось этой возможностью команда мечты? Откроем отчёт.
Как я уже писал в предыдущих заметках, единовременное списание больше половины ссудного портфеля с начислением 100% провизий, признанием убытков и формированием 6 млрд. долл. отрицательного капитала было волюнтаристким решением менеджмента, не имеющим никакого отношения к итогам работы банка в 2008 году. В результате этого решения банка показал по итогам полугодия убыток в 9,8 млрд. долл. и сжался по активам до 17,1 млрд. долл. Сейчас нас интересует, что же происходило в банке помимо этого? Согласно таблице временной структуры кредитного портфеля за второй квартал ссудник банка увеличился на 14 млрд.т. за счёт двух категорий – кредиты до месяца (+6 млрд.т.) и свыше 5 лет (+25 млрд.т.). При этом остальные категории займов от месяца до 5 лет суммарно припали на 17 млрд. т. Это значит, что банк помимо раздачи выделенных по гос. программе средств на ипотеку, выдаёт только короткие кредиты на поддержание оборотных средств. Весь остальной портфель не рефинансируется и естественным путём сокращается. Выходит, грош цена всем патриотическим заявлениям Келимбетова о необходимости сохранения банка во имя блага и процветания его клиентов.
В обязательствах за второй квартал увеличились на 113 млрд. тенге операции РЕПО. Это значит, съедено ещё 750 млн. долл. из нарисованных Самруком 4,3 млрд. Если дело так пойдёт и дальше, то к моменту подписания договоров о реструктуризации у банка не останется и обещанного инвесторам миллиарда на опцию выкупа с 97%-дисконтом. Депозитная база, сократившаяся без учёта девальвации на 200 млрд. тенге в первом квартале, уменьшилась ещё на 100 млрд. во втором, причём потери распределились в соотношении 40/60 между физическими и юридическими лицами. Народ медленно, но верно продолжает тянуть из банка депозиты. Надо полагать, всё ещё под впечатлением от сравнения вкусовых качеств хрена и редьки в газете Республика. Почти в два раза по сравнению с первым кварталом и в пять раз по сравнению с началом года увеличилась кредиторская задолженность. На 1 июня она составила 120 млрд. т. – очень тревожный признак. Банк, который не испытывает недостатка в наличности предпочитает не отдавать, а накапливать долги.
Как видим, даже в абсолютно тепличных условиях новая команда не способна адекватно управлять банком. Это значит, что даже в случае прощения всех внешних долгов, банк под руководством кормчих от государства продолжит разваливаться и при сохранении всех наметившихся тенденций не доживёт даже до грядущего юбилея Главного кормчего страны. Для любителей самостоятельно покопаться в цифрах прилагаю ссылку на отчёт.
http://www.kase.kz/ru/emitters/show/btas
Интрига полугодового отчёта заключается в том, что именно второй квартал позволил в полном объёме проявиться управленческим талантам новой команды. Если первые два месяца после захвата новое руководство входило в курс и проводило инвентаризацию доставшегося добра, то в апреле картина уже полностью прояснилась. Была завершена сортировка портфеля, заведены дела на прежнее руководство, разработан и согласован сценарий вынужденного банкротства банка, изысканы средства на поддержку стремительно тающей ликвидности. Новое начальство списало на убытки половину портфеля, договорилось по основным положениям годового отчёта с аудиторами, объявило кредиторам дефолт по внешним обязательствам и с чувством выполненного долга принялось репетировать скорбное выражение лица в ожидании неизбежного.
После того, как стало ясно, что принятых мер для немедленного банкротства не достаточно, и кредиторы готовы обсуждать реструктуризацию, у нового руководства появилась уникальная возможность, продемонстрировать всё, на что они способны в управлении очищенным от плохих кредитов, необременённым внешними долгами банком. В довершение идиллической картины добавим неограниченные возможности в привлечении денег через Самрук и гос.программы, трепетную поддержку со стороны регулятора и Нацбанка и понимающее сочувствие со стороны основных конкурентов. Как же распорядилось этой возможностью команда мечты? Откроем отчёт.
Как я уже писал в предыдущих заметках, единовременное списание больше половины ссудного портфеля с начислением 100% провизий, признанием убытков и формированием 6 млрд. долл. отрицательного капитала было волюнтаристким решением менеджмента, не имеющим никакого отношения к итогам работы банка в 2008 году. В результате этого решения банка показал по итогам полугодия убыток в 9,8 млрд. долл. и сжался по активам до 17,1 млрд. долл. Сейчас нас интересует, что же происходило в банке помимо этого? Согласно таблице временной структуры кредитного портфеля за второй квартал ссудник банка увеличился на 14 млрд.т. за счёт двух категорий – кредиты до месяца (+6 млрд.т.) и свыше 5 лет (+25 млрд.т.). При этом остальные категории займов от месяца до 5 лет суммарно припали на 17 млрд. т. Это значит, что банк помимо раздачи выделенных по гос. программе средств на ипотеку, выдаёт только короткие кредиты на поддержание оборотных средств. Весь остальной портфель не рефинансируется и естественным путём сокращается. Выходит, грош цена всем патриотическим заявлениям Келимбетова о необходимости сохранения банка во имя блага и процветания его клиентов.
В обязательствах за второй квартал увеличились на 113 млрд. тенге операции РЕПО. Это значит, съедено ещё 750 млн. долл. из нарисованных Самруком 4,3 млрд. Если дело так пойдёт и дальше, то к моменту подписания договоров о реструктуризации у банка не останется и обещанного инвесторам миллиарда на опцию выкупа с 97%-дисконтом. Депозитная база, сократившаяся без учёта девальвации на 200 млрд. тенге в первом квартале, уменьшилась ещё на 100 млрд. во втором, причём потери распределились в соотношении 40/60 между физическими и юридическими лицами. Народ медленно, но верно продолжает тянуть из банка депозиты. Надо полагать, всё ещё под впечатлением от сравнения вкусовых качеств хрена и редьки в газете Республика. Почти в два раза по сравнению с первым кварталом и в пять раз по сравнению с началом года увеличилась кредиторская задолженность. На 1 июня она составила 120 млрд. т. – очень тревожный признак. Банк, который не испытывает недостатка в наличности предпочитает не отдавать, а накапливать долги.
Как видим, даже в абсолютно тепличных условиях новая команда не способна адекватно управлять банком. Это значит, что даже в случае прощения всех внешних долгов, банк под руководством кормчих от государства продолжит разваливаться и при сохранении всех наметившихся тенденций не доживёт даже до грядущего юбилея Главного кормчего страны. Для любителей самостоятельно покопаться в цифрах прилагаю ссылку на отчёт.
http://www.kase.kz/ru/emitters/show/btas
воскресенье, 9 августа 2009 г.
Три магнитофона, три портсигара, пиджак замшевый … три.
В театре абсурда антрактов не бывает. Прокурор Алматы Амирхан Естаев в очередной раз проинформировал общественность о ходе экспроприации принадлежащего Аблязову имущества. Напомню, первый бюллетень на эту тему прокуратура выпустила на кануне 1 апреля. Тогда под арестом оказались денежные средства в сумме 8,6 миллионов долларов, просто средства на сумму свыше 1 миллиона долларов, три самолета, три здания, 106 земельных участков, 86 квартир, 67 гаражей в подземных паркингах, пять офисных помещений и 14 автомобилей. Страна ахнула от неприкрытой разнузданности богатства. Мало кто задался вопросом для чего банкиру 67 гаражей на 14 машин - у богатых свои причуды.
Прокуратура, надо отдать ей должное, на достигнутом не остановилась и уже спустя три недели дополнительно установила и незамедлительно арестовала принадлежащие Аблязову и его подельникам 825 недостроенных квартир, 8 офисных помещений и 25 машин. Судя по всему, на этом коварный олигарх оборвал нити, ведущие к его богатству, поскольку следующий месяц усилий никаких активов к этому списку не добавил. Любая другая прокуратура на этом бы и успокоилась, но только не наша. Не считаясь с командировочными расходами, представители прокуратуры отправились на поиски имущества на территорию стран СНГ и дальнего зарубежья. 14 мая Сапарбек Нурпеисов заверил журналистов, что как только будет установлено все имущество Аблязова за рубежом, оно будет арестовано, а в странах, с которыми мы имеем соответствующие межгосударственные правовые соглашения - конфисковано. Список аблязовских активов в СНГ Нурпеисов тогда же пообещал опубликовать через неделю.
Однако, ни через неделю, ни через месяц прокуратура ничего не опубликовала. Кроме того, прекратились всякие комментарии на тему экспроприации. И вот после эффектной трёхмесячной паузы выступил прокурор Алматы. Что же изменилось за прошедшее время? Прокуратура нашла ещё 30 земельных участков, теперь их 136. Число квартир увеличилось на 23 и составило 924. Если считать три здания, упомянутые в первом пресс-релизе, коттеджами, то к ним добавилось ещё 9. Число самолётов не изменилось, а вот машин стало больше, а именно 80 (понятно теперь, зачем ему гаражи понадобились!). Почему-то эти самые гаражи из списка выпали, также как деньги и офисные помещения. Не слышно ничего и про зарубежные активы, хотя элементарная обывательская логика подсказывает, что человек, живущий почти на тыщу квартир в Алматы урезать себя в потребностях в других мировых столицах никак не должен.
Хочется верить, что возврат банку арестованного прокуратурой имущества будет учтён в качестве смягчающего обстоятельства для 12 обвиняемых моих коллег, что касается прокуратуры и людей, отдающих команды на травлю, то у меня к ним свои претензии, но это – тема отдельного разговора.
Прокуратура, надо отдать ей должное, на достигнутом не остановилась и уже спустя три недели дополнительно установила и незамедлительно арестовала принадлежащие Аблязову и его подельникам 825 недостроенных квартир, 8 офисных помещений и 25 машин. Судя по всему, на этом коварный олигарх оборвал нити, ведущие к его богатству, поскольку следующий месяц усилий никаких активов к этому списку не добавил. Любая другая прокуратура на этом бы и успокоилась, но только не наша. Не считаясь с командировочными расходами, представители прокуратуры отправились на поиски имущества на территорию стран СНГ и дальнего зарубежья. 14 мая Сапарбек Нурпеисов заверил журналистов, что как только будет установлено все имущество Аблязова за рубежом, оно будет арестовано, а в странах, с которыми мы имеем соответствующие межгосударственные правовые соглашения - конфисковано. Список аблязовских активов в СНГ Нурпеисов тогда же пообещал опубликовать через неделю.
Однако, ни через неделю, ни через месяц прокуратура ничего не опубликовала. Кроме того, прекратились всякие комментарии на тему экспроприации. И вот после эффектной трёхмесячной паузы выступил прокурор Алматы. Что же изменилось за прошедшее время? Прокуратура нашла ещё 30 земельных участков, теперь их 136. Число квартир увеличилось на 23 и составило 924. Если считать три здания, упомянутые в первом пресс-релизе, коттеджами, то к ним добавилось ещё 9. Число самолётов не изменилось, а вот машин стало больше, а именно 80 (понятно теперь, зачем ему гаражи понадобились!). Почему-то эти самые гаражи из списка выпали, также как деньги и офисные помещения. Не слышно ничего и про зарубежные активы, хотя элементарная обывательская логика подсказывает, что человек, живущий почти на тыщу квартир в Алматы урезать себя в потребностях в других мировых столицах никак не должен.
Хочется верить, что возврат банку арестованного прокуратурой имущества будет учтён в качестве смягчающего обстоятельства для 12 обвиняемых моих коллег, что касается прокуратуры и людей, отдающих команды на травлю, то у меня к ним свои претензии, но это – тема отдельного разговора.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
